Книга Снова хочу быть твоей, страница 29 – Маша Малиновская

— Хорошо, — киваю, — так и сделаем.

— Жду вас в машине. Там что-то сигналка сегодня сбоила, пока соберётесь, как раз успею глянуть, — бросает он и, сдёрнув куртку с крючка в прихожей, обувается.

— А меня возьмёшь? — в прихожую выбегает Ромка. — Я уже одетый. Хочу посмотреть, как ты будешь ремонтировать машину.

— Ну… — Сева пожимает плечами, — если собран уже, то пошли.

— Мама, можно? — запоздало вспоминает Ромка, что надо бы спросить и у меня.

— Иди, конечно. Рюкзачок свой только не забудь. И шапочку, сегодня ветер, в кепке будет холодно.

— Хорошо!

Сева помогает Роме надеть курточку и шапку, берёт его за руку, и они выходят из квартиры, бросив уже из подъезда, что ждут меня.

Когда остаюсь одна, застываю в растерянности. Слова Севы прозвучали, словно уведомление, как если бы он сообщил о чём-то повседневном. Словно это обычное дело — пойти на вечеринку, изображая счастливую семью, когда между нами до сих пор остаётся эта глухая стена.

Шевцовы в курсе, но остальные нет. Но даже Яна и Лёша не знают всей правды. Про то, чей на самом деле сын Ромка, я не смогла рассказать даже своей подруге.

Внутри меня всё сжимается. В этот момент я чувствую себя так, словно меня вынуждают пройти испытание, к которому я совсем не готова. И отказаться я, конечно, не могу. Это ведь наши друзья.

Мне придётся убедить всех вокруг, что между нами с Севой всё хорошо, что я справляюсь, что наша семья держится вместе. Но как показать им это, если даже я сама боюсь лишний раз встретиться с Севой глазами?

Быстро заканчиваю сборы. Мазок помадой по губам, плащ на плечи и тороплюсь спуститься. Не люблю заставлять ждать других.

На работе мысли о предстоящей вечеринке не дают мне покоя. Пациенты, график, назначения — всё происходит на автопилоте, а в голове крутятся одни и те же вопросы. Как они будут на нас смотреть? Что они подумают? И самое главное — как не дать им понять, что между мной и Севой всё так сложно, так натянуто?

Я представляю, каково это будет. Сева — всегда уверенный, собранный, излучает спокойствие, а я рядом с ним, будто тень. Я боюсь, что не смогу выдержать этих взглядов, этой скрытой жалости или, что ещё хуже, сочувствия.

Вечером я собираюсь дольше, чем обычно. Пока Ромка в гостиной смотрит мультики, а Сева отъезжает по каким-то делам, я успеваю примерить несколько платьев, но ни одно не кажется достаточно подходящим. Хочу выглядеть легко и уверенно, как женщина, которая находит радость в семейных встречах. Наконец, останавливаюсь на простом, но элегантном тёмно-синем платье. Прячу усталость под слоем макияжа, тщательно укладываю волосы и стараюсь не замечать, как руки дрожат.

— Ты готова? — спрашивает Сева, заглядывая в комнату, где я заканчиваю последние штрихи. Он выглядит так, словно его всё это между нами совсем не зацепило. Спокойный и уверенный, как и всегда. Как будто для него это всего лишь очередной вечер с друзьями.

Хотя, почему это должно быть не так? Это у меня персональный ад с раскалённым прессом из сотканной мною же лжи.

— Да, готова, — отвечаю я, чувствуя, как в животе всё сворачивается от волнения. — Как Рома?

— Ждёт нас, — говорит он, и я на мгновение вижу в его глазах тёплую искорку, как будто он действительно рад, что мы едем вместе.

Когда мы выходим из дома и садимся в машину, Рома радостно тянется, чтобы поцеловать меня в щёку. Его детская непосредственность и радость успокаивают меня хоть немного. Он улыбается, говорит, как он ждёт встречи с Алиской — дочкой Шевцовых, и что он надеется, что тётя Яна испекла тот же пирог, который они ели, когда он был у них в гостях в прошлый раз.