Книга Училка и Чемпион, страница 78 – Маша Малиновская

Мы ещё немного болтаем. Бабушка делится историями из молодости, вспоминает смешные моменты с Мироном, явно старается не показывать усталости, но по её лицу видно, что силы заканчиваются. Врач заглядывает в палату и просит нас завершать — бабушке нужно отдыхать.

Мирон выводит меня из больницы, держа за руку. Я смотрю на его профиль, и в сердце накатывает странное теплое чувство. Мирон сейчас совсем другой. В нём виден другой человек — не боец, не звезда, а просто внук, который заботится о близком человеке. Который боится потерь и остро чувствует боль.

— Спасибо, что поехала, — говорит он, когда мы подходим к машине. — Я думаю, бабуля тебя обожает уже.

— Она замечательная, — отвечаю я честно. — И вообще, я рада, что поехала. Было немного волнительно, мало ли что она обо мне скажет, но всё же правда рада. Бабуля у вас замечательная.

Мирон улыбается, помогает мне сесть в машину, а сам садится за руль. Мы сначала завозим домой Игоря, а потом заезжаем в супермаркет. Помню, что еды у Каси в запасе не осталось, а из миски она за почти сутки, что меня не было дома, успела всё съесть и вылизать. Так что если безответственная хозяйка вернётся ещё и без корма, то прощения ей точно не будет.

Когда мы уже подъезжаем к моему подъезду, Мирон поворачивается ко мне.

— Люб, давай сходим в ресторан сегодня? Поужинаем. — спрашивает он, поднимая бровь.

— Завтра на работу, — пожимаю плечами. — Может, на выходных?

— А если я скажу, что это важно и тебя ждет сюрприз?

— Снова сюрприз? — дергаю плечом. Получается немного нервозно.

— Нечто важное, — отвечает он, его улыбка становится чуть загадочной.

В груди становится щекотно, а кончики пальцев внезапно покалывает. А всё потому, что хоть Мирон и улыбается, в глубине его глаз я вижу нечто.… серьезное, цепкое, даже тревожное.

Понимаю, насколько эта ночь нас сблизила, хотя мы почти не прикасались друг к другу. Насколько скрепила нас на уровне душ.

И сейчас, хоть он и улыбается по своему, по-чемпионски, я вижу, как в нём где-то глубоко трепещет страх, что я скажу нет.

— Хорошо, — улыбаюсь и вдруг не выдерживаю этого взгляда и опускаю ресницы.

— В восемь заеду.

Возвращаюсь домой, чувствуя, как в груди растекается непривычное спокойствие. Настроение отличное, несмотря на хмурую промозглую погоду за окном. Зима у нас всегда какая-то больше хмурая и дождливая, чем снежная. Вся вчерашняя красота сегодня уже превратилась в ручьи и серость. Но сегодня меня это вдруг не угнетает.

Едва я открываю дверь, как ко мне тут же подлетает Кася. Она ласково мурлычет, трётся об ноги, требуя внимания.

— Ну привет, моя пушистая, — беру её на руки и чмокаю в ушко. — Соскучилась? Ну прости, что не предупредила, что не буду ночевать дома. Так получилось.

Отпускаю ее, снимаю обувь и куртку и вешаю в шкаф.

— Знаешь, Кася, я тут, кажется, передумала, — откровенничаю со своей пушистой компаньонкой. — И решила рискнуть. Что думаешь?

Кошка, как всегда, флегматично выгибает спину и не особо реагирует на мою болтовню, лишь слегка мурлыкает.

— Думаешь, я зря решила рискнуть? — Шучу, не жду ответа. — Ладно, пошли завтракать.

Иду в кухню, и Катя спешит за мной. Громко урчит, пока наполняю миску кормом и ставлю на пол. Она с удовольствием утыкается в еду, а я начинаю готовить себе обед. Достаю яйца из холодильника, нарезаю сыр, немного зелени. В голове крутятся мысли о Мироне, о его улыбке, когда он говорит что-то колкое, о том, как у него дрожат ресницы, когда ему что-то снится, о том, какие тёплые у него руки…