Книга Училка и Чемпион, страница 76 – Маша Малиновская

— Из жалости сюда пришла? — обнимает подушку, утыкаясь подбородком в неё.

— Из злости, — отвечаю честно. А потом добавляю тихо, но так же честно: — И из любви.

Он засыпает быстро, его дыхание становится ровным, но лицо остаётся напряжённым даже во сне. Я долго сижу рядом, глажу его волосы. Слышу, как часы тикают в гостиной, и думаю о том, как важно быть рядом. Просто быть.

А потом и сама ложусь рядом. Даже не раздеваюсь. Просто подтягиваю озябшие ступни под одеяло и сворачиваюсь калачиком рядом со своим чемпионом.

Просыпаюсь от резкого звонка. Телефон вибрирует на прикроватной тумбочке. Мирон вздрагивает, садится и смотрит на телефон, как на бомбу.

— Возьми, — кивает мне на телефон. — Пожалуйста.

Я киваю и беру трубку.

— Да? — мой голос звучит хрипло, но уверенно.

На другом конце слышится бодрый голос врача:

— Бабушка Шура пришла в себя. Всё стабильно. Она попросила грейпфрутового сока. Ей, конечно, пока нельзя есть, но от пары глотков ничего не случится — говорит, уж очень хочется, как никогда ничего не хотелось. Если можете, привезите.

Я улыбаюсь, облегчение обрушивается, как теплая волна.

— Конечно, привезем. Спасибо вам.

Кладу трубку, оборачиваюсь к Мирону.

— Она очнулась, — говорю мягко. — Хочет грейпфрутового сока.

Мирон смотрит на меня, и его лицо меняется. В глазах вспыхивает облегчение, губы растягиваются в улыбке. Он резко выдыхает, а потом вдруг притягивает меня к себе и обнимает так крепко, что я едва могу дышать.

— Спасибо, Кошка, — шепчет он, и я чувствую, как его голос вибрирует, отдаваясь у меня в груди. — Спасибо, что ты рядом.

Я замираю в его объятиях, утыкаюсь лбом в его сильную грудь и понимаю, что поздно мне сдавать назад. Я уже влюбилась. Сильно. И… кажется, это повод рискнуть своим сердцем и довериться человеку, из-за которого оно стучит так быстро.

— Люба, ты куда? — Мирон удивленно вскидывает брови, когда я иду в прихожую к двери.

— Домой, куда ещё. Там Кася с ума сходит, наверное, потеряла меня на целую ночь, — вытаскиваю из капюшона скомканный шарф и наматываю его на шею.

— В смысле домой? Поехали с нами к бабе Шуре, Люб.

— Я с вами не поеду, — пожимаю плечами. — Это семейное дело. Я вам там как лишняя буду.

Мирон качает головой, опираясь плечом на дверь, его взгляд полон лукавства, но в нём читается просьба.

— Лишняя? — его бровь взлетает вверх. — Ты серьёзно, Кошка? Баба Шура мне потом голову открутит, если узнает, что я привёл девушку, а ей не представил.

— А зачем ей это знать? — мямлю я, чувствуя, как краснею. Его напор сбивает с ног.

— Потому что баба Шура меня съест без соли, — усмехается Мирон. — Она из тех, кто правду из воздуха вытянет. Да и вообще, это важно. Не думай, что сможешь ускользнуть. Ты вообще-то спасла её вчера.

— Это Игорь спас, а я так… поддержала… — пытаюсь протестовать, но его серьезный взгляд останавливает меня.

— Пойдём с нами, — говорит он мягко, но решительно. — Надо нормально вас познакомить. Я хочу, чтобы ты была с нами. Не только как моя девушка, но и как часть нашей семьи.

Его слова попадают точно в сердце. Часть семьи? Эти слова звучат как обещание. Как нечто большее, чем просто встреча.

Игорь, стоя рядом, кидает на меня выжидательный взгляд, как будто подталкивает: «Ну давай, соглашайся».