Книга Источник для захватчика, страница 33 – Маша Малиновская

— Мне жаль, что вы… что ты это слышал, — наконец смогла выдавить из себя подобие извинения.

— Мне тоже, — командор продолжал смотреть на меня своим фирменным тяжёлым взглядом. — Но ведь правда есть правда, не так ли.

Повисло тягостное молчание, которое, казалось, можно потрогать руками.

— Вот, фицу Тайен, ваша сумка, — Ивва появилась вовремя, иначе бы мои нервы не выдержали напряжения.

— Спасибо, — мужчина застегнул на белоснежном кителе серебристые пуговицы до самого подбородка, взял небольшую сумку и направился к двери.

Вопреки логике, мне хотелось извиниться за свою грубость, хотелось снова увидеть ту мягкость на его лице, как этой ночью в комнате переливания, когда я пришла в себя после процедуры. Мне просто хотелось увидеть хоть какие-то эмоции, только не это холодное безразличие, граничащее с презрением. Потому что так он смотрел перед тем, как отвезти меня на приём к Ирису Яжеру, чтобы показать, что меня ждёт, если не буду послушной.

Я боюсь его реакции. Я только сегодня решила сделать шаги к относительному перемирию, и сама же всё испортила. В его силах сделать мою жизнь несносной. И сейчас он уезжает, оставляя меня бояться его приезда.

— Я вернусь через две недели. Будь готова к процедуре, — бросает командор и уходит к ожидающей его машине, даже не взглянув на меня.

Колёса машины зашуршали по гравию, а я так и стояла у стола в кухне. Тяжёлое чувство не покидало, что мне ещё придётся ответить за свои слова.

Ивва убирала в шкаф посуду, молча поджав губы.

— Добрый день, — вошёл дворецкий, неся в руках упакованный в плёнку белый камзол. Тот самый, который вчера отдал мне командор. Я узнала по оторванной пуговице, которой я зацепилась за край стола. — Я уеду ненадолго, нужно отвести костюм фицу Тайена в химчистку.

Они даже в его отсутствие называют его «фицу», будто он их слышит, будто обращаясь к нему по-кроктарски, они станут равными. Мы никогда такими не будем. Никогда. С нами будут делать, что захотят. В этом всё дело. Чёртовы сочувствующие коллаборационисты.

Я просто молча выбежала из кухни и не останавливалась, пока дверь моей комнаты не захлопнулась. Слёзы ненависти к окружающим и жалости к себе брызнули из глаз. Я давно не плакала, но сейчас просто не могла сдержаться. Все эмоции, которые я пережила, когда меня забрали от Шона, вспыхнули с новой силой. Я ощутила такую сильную тоску по дому, по брату, по той относительной свободе, что была у меня. Хотелось крепко-крепко зажмуриться, а открыть глаза в своей постели в родительском доме, и чтобы мама гладила по голове. Хотелось снова подлетать на качели в саду, которую сделали папины руки. Хотелось устраивать засаду у брата под кроватью, пока он не придёт из школы. Хотелось жить.

32

Дни тянулись медленно, текли словно густая осенняя грязь. Дождь не прекращался уже больше недели, так что в саду я почти не гуляла, а чудище в пруду осталось без лакомства. Всё время сидела в библиотеке и читала. Часы и дни напролёт. Что если командор в наказание запретит мне сюда приходить? Поэтому я напитывалась информацией до отказа. География, история, философия и, конечно, медицина. Пусть в колледж мне уже не поступить для изучения сестринского дела, но изучить азы я в состоянии и самостоятельно. Даже если мне это не пригодится. Просто потому, что я хочу.