Книга Сначала повзрослей, страница 61 – Маша Малиновская

Срок годности у нас разный.

Встаю под холодный душ и зажмуриваюсь, подняв голову, позволяя ледяным струям жечь лицо. Только слабо это помогает.

А после, когда мандраж возбуждения в мышцах спадает, приходят другие мысли.

Надо у неё узнать подробно, что случилось, и пора уже положить конец этому всему. Прищемить яйца сучонку. Шелест в третий раз просит подождать ещё немного и не мешать ему. Но дольше ждать нельзя. Сегодня едва беда не случилась, Женька не иначе как под счастливой звездой родилась. А если в третий раз сбежать не удастся? Тогда что?

Нет, с этим уёбком пора заканчивать. Если Шелест не сподобится, придётся самому разобраться. Чтобы это хуйло и носа в городе не показал. Сломанного, конечно.

Когда выхожу из ванной, сразу у порога натыкаюсь на Женю. Стоит под ванной, прислонившись плечом к косяку, замоталась в простыню. Губы распухшие, глаза блестят, щёки розовые. Волосы шёлковые по плечам разбросаны и до самой талии достают.

Мне приходится сжать узел на полотенце, прикрывающем мои бёдра, чтобы оно не упало от моментальной реакции под ним.

— Я в душ пойду, — говорит и смотрит в глаза. Так смотрит, будто пытается отыскать в них что-то.

— Давай, — киваю. — Я чайник поставлю. Будешь чай? Или голодная?

— Буду, — кивает. — Только чай.

Она закрывается в ванной, а мне хочется не чаю, а стакан чего покрепче. В чём я, в общем-то, себе сейчас отказывать и не собираюсь.

Делаю ей чай, а себе наливаю коньяк и иду в гостиную. На жёстких стульях в кухне сейчас сидеть не хочется.

Выходит Женя из ванной минут через двадцать. Уже более собранная, и как будто даже более смущённая и растерянная.

Сожалеет?

Не исключено.

Но взгляд, кажется, об ином говорит. Она моей реакции ждёт. Я знаю, что это ошибка была, знаю, что для неё будет лучше, чтобы это больше никогда не повторилось, но сказать ей об этом сейчас было бы слишком жестоко.

Женя берёт кружку, обхватывает её пальцами и подносит ко рту. Опускается на диван рядом, и я замечаю, что садится осторожно.

— Болит?

Она отрицательно машет головой, опустив глаза.

— Не болит. Просто… немного дискомфортно. Пройдёт.

— Пройдёт, да.

Повисает молчание. Я крепче сжимаю стакан в руке, потому что… потому что, глядя на неё, чувствую, как за грудиной начинает что-то копошиться. И это не злость на её обидчиков, не желание защитить, заслонить, спрятать от всех ужасов мира эту прекрасную девочку. Нет, это что-то другое. Оно как-то простреливало. Уже пыталось.

И это плохо. Очень плохо.

— Расскажи мне, что сегодня произошло, — пытаюсь переключится с этого тревожащего ощущения. — Подробно, Женя.

Она хмурится сначала, а потом отставляет чашку на столик и обхватывает себя за плечи. Трёт их, решаясь. Знаю, что ей неприятно вспоминать, снова страх этот переживать, через себя пропускать. Но я должен знать.

— Я устроилась на работу. В ателье, — начинает, и я понимаю, что мне стоило её чаще спрашивать, как у неё дела вообще.

— Женя, почему ты не сказала, что у тебя с деньгами проблемы?

Моё упущение. Сам же знал, что не скажет. Оставлял ей карту, но видел, что там списания по минимуму были, и то в супермаркете рядом. Продукты покупала да бытовую химию пару раз.

Нужно было настойчивее предлагать, чтобы и себе что нужно брала.

— Не столько ради денег я пошла, мне стипендии хватает в общем-то, сколько ради опыта. Это классное ателье, там многому можно в профессии научиться. И коллектив хороший, — поясняет своё решение. — Вчера, когда шла на остановку, увидела там приятеля Руслана. А сегодня… они были на парковке. Меня ждали или случайно там оказались, и мне просто не повезло — не знаю.