Книга Сначала повзрослей, страница 58 – Маша Малиновская

Герман Васильевич всматривается в мои глаза всего несколько мгновений. Несколько бесконечных, невероятных мгновений, а потом прижимает к своей широкой груди. Обхватывает мою голову своими большими ладонями, погружая пальцы в волосы. Выдыхает резко и шумно, и я слышу, как сердце в его груди сбивается с ритма.

Словно кто-то тиски на моих рёбрах разжимает, позволяя вдохнуть глубоко и свободно, полной грудью, на всю мощь лёгких. Вдохнуть до головокружения.

Или это мир вращается от опьяняющих поцелуев, которыми он начинает покрывать моё лицо. Эти короткие горячие касания губ жалят и одновременно сводят с ума. Но они все мимо. Мимо! А я хочу в губы, хочу почувствовать его вкус. Безумно желаю этого.

И это происходит.

Я буквально задерживаю дыхание, когда это волшебство происходит. Мужские губы сминают мои, я судорожно отвечаю. Понимаю, что неумело, но как могу. Как мечтала, представляя ночами.

— Женя… — шепчет, разорвав поцелуй. Произносит моё имя так, словно эти четыре звука приносят ему невыразимую боль.

Герман прижимается своим лбом к моему, а у меня внутри расползается жгучая волна разочарования, что он сейчас прекратит. Что закроется и снова превратится в этого взрослого мужчину, для которого я всего лишь девчонка.

— Пожалуйста… — шепчу ему в тон, сгорая. — Пожалуйста…

Хочу его. Хочу с ним. Чтобы он был первым, чтобы показал, как бывает, когда хочешь. Я уже дважды оказалась в ситуации, когда мою невинность могли грубо отнять. Жизнь непредсказуема, и я хочу, чтобы первым был человек, от одного взгляда которого у меня внутри всё трепещет от восторга.

Его пальцы сжимаются, впиваясь мне в плечи. До боли, но я её не замечаю. Мужской тихий стон бессилия наполняет меня надеждой. А последующий за ним поцелуй — уверенностью.

И вдруг всё меняется. Я вижу, я чувствую совсем другого мужчину рядом. Он больше не держит дистанцию, не пытается противостоять себе. Нас обоих затягивает в водоворот.

То, как бережно он целует меня снова, как осторожно, но крепко прижимает к стене, заставляет дыхание сбиваться снова и снова. Теперь я чувствую всё его тело, всю мощь и силу, наполняющую крепкие мускулы. Эти ощущения новы для меня, непривычны, но они сводят с ума, заставляя желать ещё и ещё.

И шептать… бесконечно шептать эту просьбу.

— Нежная… — исступлённый шёпот мне в ответ, — сладкая такая…

Герман покрывает горячими поцелуями мои скулы, губы, подбородок, шею… Сильные ладони сжимают плечи, и в этом движении столько желания, что всё моё тело наполняется странным непривычным электричеством.

Одежда вдруг ощущается какой-то неприятной, лишней. Хочется, чтобы её между нами не было.

Но хочется — это одно, а когда Герман на самом деле сталкивает с меня куртку и стягивает водолазку, то вдруг просыпается иное — стыдливость, страх. Не такой, который заставлял меня бежать по лесу или сегодня, не жалея ног, а другой… Волнующий, щекочущий…

Но я никак его не показываю. Надеюсь, Герман не заметил мелкую дрожь, про проходится по моему телу, когда он снова прижимает меня к себе.

Не хочу чтобы понял, что мне страшно. Отступит же, отпустит. А этого я не хочу ещё больше!

Он подхватывает меня на руки и несёт в спальню. На ту самую кровать, в которой буквально сегодня я поливала слезами подушку от ревности и бессилия. Опускает на неё мягко и осторожно, нависая сверху.