Книга Развод, страница 30 – Маша Малиновская

Дома Гордей с Викой включают их любимый мультик, который они пересматривали уже как минимум раз двадцать, если не больше, а я ставлю чайник и завариваю чай.

Мы пьём чай на кухне с приглушённым светом. В тишине и каком-то особенном спокойствии. Торт и правда вкусный, что даже я позволяю себе кусочек, хоть уже и достаточно поздно.

Я вижу, как светятся глаза дочери. Понимаю, что она очень хочет, чтобы наша семья снова была вместе. Но также понимаю, что ей придётся свыкнуться с ситуацией. И она тоже это понимает.

Но сегодня её праздник, и хочется подарить ей этот кусочек радости.

Вика взбирается на колени к Гордею, продолжает болтать, а потом как-то резко притихает.

— Уснула, — негромко говорит Гордей. — Отнесу её в постель.

Он осторожно встаёт из-за стола, но Вика приоткрывает глаза.

— Пап, останься сегодня, пожалуйста, — шепчет тихо.

— Вик… — отвечает мягко, прижимая её к себе.

— Ну пожалуйста, — она жмурится, прижимаясь к его груди. — До двенадцати ночи ещё мой день рождения, и я могу просить подарки. Пусть это будет он. Зайца даже забрать можешь. Только останься.

— Дочь, я заберу тебя завтра на целых два дня, хочешь? — пытается договориться Гордей. — Если мама добро даст, конечно.

— Я не хочу завтра. Сегодня останься. Хочешь, в моей комнате ляжешь? У меня там диванчик же есть.

Сжимаю пальцы, впиваясь ногтями в ладони. Сердце болеть начинает от её жалобного голоса. Знаю, что идти на поводу опасно. Для неё самой это плохо будет.

Но ведь сегодня у Вики день рождения…

— Папа может остаться, — говорю, глядя на дочь, а не на бывшего мужа. — Если, конечно, имеет возможность. Я могу постелить в гостиной. Пойду пока принесу постельное бельё.

Glava 16

— Спит, — Гордей выходит из комнаты Вики через десять минут и аккуратно прикрывает двери.

Наверное, рассказывал ей какую-нибудь историю из своего детства, пока не уснула. Вика любит слушать о том, как её папа в детстве учился кататься на велосипеде или как ездил со своим отцом на рыбалку, например. Или про его учёбу в школе, про поездки в лагеря.

А может, он просто сидел и смотрел на неё, когда уснула. О своём думал. Раньше я иногда замечала такое за ним. С самого Викиного рождения бывало — сядет напротив и смотрит на неё, любуется. Улыбается мыслям своим каким-то, что и влезать в это, что-то спрашивать, становится неловко.

— Хорошо, — киваю. В квартире так тихо, что мой приглушённый голос кажется будто бы очень громким. — Я постелила тебе в гостиной.

— Спасибо, — кивает и присаживается на диван. Расстёгивает рукава у рубашки и верхнюю пуговицу, а я отвожу глаза.

Гордей выглядит уставшим. Обычно он собран, сосредоточен. Даже когда был дома вечерами после работы, мне казалось, что он в тонусе. А сейчас какой-то замороченный. Растрёпанный, задумчивый.

Наверное, его просьба Вики зацепила. Не робот же, в груди сердце живое, а дочку любит. Понимает, что ей непросто.

— Может, по бокалу вина? — предлагает Гордей. — Дочке шесть лет всё-таки.

— Почему нет, — пожимаю плечами. — Достану бокалы.

Пока я вытаскиваю бокалы и бутылку вина из бара, Гордей садится за кухонный стол. Наливает вино, а я нарезаю сыр и яблоки. Есть не хочется, но не пустое же вино пить.

— За нашу дочь, — поднимает бокал Гордей, когда я опускаюсь на стул напротив.