Книга Развод, страница 27 – Маша Малиновская

— А вот и первые гости! — подключается аниматор, когда дверь в залу кафе открывается, и, одетые в красивые платья, первыми заходят сестрички-близняшки Оля и Аля. Девочки ходят с Викой в одну группу в детском саду.

Вика, как истинная принцесса, тут же разворачивает плечи, приподнимает подбородок и грациозно спрыгивает со стула, а потом идёт гостям навстречу. Локоны пружинисто подпрыгивают в такт её уверенным шагам. Она здоровается с подружками, принимает от них подарок — большую коробку с розовым домиком для Барби. Моя девочка — настоящая леди. Я лишь стою и любуюсь, наслаждаясь тёплым чувством любви, лучащимся в груди.

Почти сразу приводят Катю — соседскую скромную девочку, с которой Вика часто встречается на площадке во дворе, Ростика — сына наших с Гордеем друзей.

Через пятнадцать минут уже почти все приглашённые дети в сборе. Но я вижу, как Вика постоянно поглядывает на дверь. Она ждёт отца. Конечно же, он с самого утра позвонил и поздравил её, но Вика привыкла каждый праздник получать от папы подарки, ещё находясь в постели. Сегодня она не сказала об этом ничего, но я видела по её глазам. Заметила эту нотку грусти.

И, конечно же, Гордей приходит. Его Вика встречает уже не так степенно и по-светски.

— Папуля! — дочь вприпрыжку бросается к Гордею и запрыгивает ему на руки.

— Приве-е-ет, моя именинница! — он смеётся и целует её в щёку, кружит, как обычно при таких бурных приветствиях, а Вика счастливо пищит. — С днём рождения, принцесса! Ты уже совсем большая у меня!

Я наблюдаю за этой картиной и невольно улыбаюсь. Задумываюсь о том, насколько всё-таки замечательный отец Гордей. Я очень сочувствую женщинам, дети которых после развода не нужны бывшим. Когда прошлым становится не только бывшая жена, но и дети. Это ужасно. Это больно.

Но ведь есть и такие женщины, которые из-за собственных обид делают всё возможное, чтобы помешать общению бывшего мужа с его же детьми. Это очень подло. Дети имеют право иметь отца, имеют право его любить. Как и отцы детей.

— О нет, — закрываю глаза ладонями, сокрушаясь, когда Гордей на секунду снова скрывается за дверью, а потом вносит в залу огроменного мягкого розового зайца. — Нет-нет! И куда же мы его поместим?

— Ура! Ура! Спасибочки, папуля! — пищит Вика, прыгая и обнимая теперь уже зайца, который, без преувеличения, больше её самой.

Дальше снова подключаются аниматоры. Они организуют детей для фотосессии, а потом рассадят за праздничным столом и будут развлекать. Гордей же огибает залу и подходит ко мне.

— Здравствуй, Ирина, — останавливается рядом.

— Привет, — киваю в ответ.

Меня тут же окутывает его запахом. Таким знакомым, таким привычным. Я больше двух недель не ощущала его так близко и, кажется… даже истосковалась. Знаю, что это просто привычка. Десять лет вдыхать запах другого человека, десять лет считать этот аромат родным. Закутываться в него, утопать. А потом лишиться. Сложно привыкнуть.

Поэтому я просто стою и вдыхаю. В этом же нет ничего плохого, ведь так?

Мы стоим и смотрим, как наша дочь веселится. Наша маленькая и уже такая большая девочка. Она смеётся, болтает с друзьями, вся просто светится. И время от времени бросает в нашу сторону короткие взгляды, словно беспокоится, проверяет, тут ли мы, вместе ли.