Книга Найду тебя. Часть 1, страница 76 – Маша Малиновская

— Тогда чего ты хочешь? — задаю вопрос прямо, внутренне приготовившись отражать атаку насколько смогу.

— Тебя.

Смысл сказанного меня настигает не сразу.

Я несколько раз моргаю, ощущая, как мною овладевает растерянность.

Что вообще?!

Что он имеет ввиду?

Тебя… прибить? Размазать? Уничтожить?

Это же?

Или же…

Нет-нет! Глупость какая-то. Да бред же!

— Ч-чего? — смотрю на него, почти уверенная, что ослышалась.

— Тебя хочу, Анжелика, — вполне чётко, понятно и по-русски говорит Вяземский, и я слишком поздно осознаю, что он идёт ко мне неотвратимым тяжёлым шагом.

Охнуть не успеваю, как Вяземский подхватывает меня за талию и буквально припирает к стене. Я оказываюсь в западне — одной рукой он крепко прижимает меня к себе, другой упирается в стену рядом с моей головой.

Я моментально теряю не только дар речи, но и способность дышать. Я чувствую, насколько его тело горячее даже через слои нашей одежды, и у меня по телу, словно я заразилась от Вяземского, тут же начинает распространяться жар.

— Что ты делаешь? — скорее выдыхаю, чем возмущённо кричу. У меня будто голос пропадает. Резко садится, словно горло кто пережал.

Дышать невозможно. Сердце грохочет так, что вот-вот трещины на рёбрах изнутри пойдут.

— Не знаю, почему я раньше этого не сделал, Анжелика, — его голос звучит низко и со странным призвуком, от которого у меня в коленках появляется внезапная нехарактерная слабость.

— Не сделал чего? — упираюсь ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но эффекта выходит примерно ноль.

— Не трахнул тебя. Сам не знаю, что за долбаная оплошность.

Оплошность.

Ах ты, мать твою…

— Сейчас же убери от меня руки! — шиплю, вложив столько уверенности, сколько могу. — Обалдел?

Вяземский чуть отстраняется и смотрит внимательно в моё лицо, сдвинув брови, но выпускать из своих рук не спешит.

— В чём проблема потрахаться? — вздёргивает бровь, словно действительно искренне удивляется. — Обоим хорошо будет. Я не обижу.

— О-о! Вот так предложение! — снова пинаю его, но сама чувствую, что внутри всё дрожать начинает. То ли от страха, то ли ещё от чего. Кажется, что голова кружиться начинает от запаха Вяземского — острого, мужского, смешанного с уже знакомым мне ароматом его туалетной воды. — Я тебе не шлюха какая-нибудь, как эти все твои!

— С чего ты это взяла? — снова хмурится. —  Я с кем попало не сплю, Анжелика.

О, ну какая честь! Брезгливый? Или переборчивый?

Но ответить я ему ничего не успеваю, потому что моё бедро обжигает прикосновением. Я резко втягиваю воздух, ощущая, как кожа покрывается мурашками, когда ладонь Вяземского ныряет в разрез платья и оглаживает моё бедро, а потом поднимается выше и мягко сжимает ягодицу. Кровь приливает к лицу, внизу живота резко становится горячо. Я дёргаюсь, пытаясь вырваться, но Кирилл подётся бёдрами вперёд, вжимая меня в стену и давая почувствовать то, отчего в груди начинается биться паника.

А потом его рот накрывает мой.

Всё моё тело каменеет, когда горячие жёсткие губы Кирилла сминают мои. В меня словно впрыскивают парализующее вещество, и я замираю, лишённая любой возможности даже пошевелиться, лишь чувствую, как по всем моим венам начинает течь что-то горячее, по пути поджигая все клетки организма.

Те мгновения, пока мой мозг осознаёт, что вообще происходит, кажутся молниеносными и вместе с тем бесконечно долгими. И пока я нахожусь в этом ступоре, Вяземский фиксирует ладонью мой затылок, а потом его язык ныряет в мой рот.