Книга Найду тебя. Часть 1, страница 18 – Маша Малиновская

— Кир, — слышу, как один из ублюдков, этот длинный, с кособоким прищуром, противно ухмыляется, — это теперь твоя сучка? Или можно попользоваться?

Холодная, липкая злость взрывается под рёбрами, но я всё равно никак не реагирую. С трудом удаётся подавить дичайшее желание всадить ручку козлу прямо в глаз. Но я сжимаю зубы и ставлю им приборы аккуратно, будто не слышу.

— Её бы отмыть сначала, — лениво добавляет другой, щёлкая зажигалкой. — Замухрышка какая-то.

Ржут в голосину. Злобно, мерзко. Я так сильно сжимаю поднос в руках, что костяшки белеют.

Моя цель — не дать им хоть каплю слабости увидеть.

Вяземский в основном молчит. Просто сидит, откинувшись на спинку стула, и наблюдает за мной. Спокойно так, оценивающе. От его взгляда будто занозы под кожей, всё ныть неприятно начинает.

Они заказывают алкоголь и лёгкие закуски. Я передаю заказ и закрываюсь в уборной. Мне точно нужно несколько раз плеснуть в лицо ледяной водой, потому что щёки, по ощущениям, горят огнём, хоть на смуглой коже это не особенно заметно.

Набираю полные пригоршни воды и опускаю туда лицо, задержав дыхание. Так даже немного легче, но надолго тут задержаться не получится — в зале аврал. Да и заказ этим королям мира отнести надо.

Блин, неужто не ходится им по всем этим элитным клубам? Бар у Дмитрича тоже вполне приличный, но совсем не лакшери.

Неприятная мысль, что они пришли сюда как раз для того, чтобы покошмарить меня, вызывает неприятное покалывание в затылке. Я тут же пытаюсь отбросить её, слишком уж много чести.

Ещё раз окунув лицо в воду, я вытираюсь бумажными салфетками и выхожу. Забираю на кухне заказ и, вставив стержень в спину, снова иду к столику с ублюдками.

Ставлю на стол их коктейли, тарелки и ухожу. Надо же, почти ничего даже никто не вякнул в ответ. Но уже через двадцать минут, когда я заканчиваю принимать заказ у соседнего столика, Вяземский окликает меня, щёлкнув пальцами.

Скотина. Я что тебе собачонка?

— Убери, — бросает коротко, указывая на тарелку перед собой.

Мудак.

Я молча подхожу, незаметно сжимая кулаки. Вдох-выдох, Лика.

Изо всех сил сжимаю зубы и забираю тарелку, пока Вяземский, откинувшись на спинку стула, поднимает руки.

Чувствую его взгляд, прожигающий мой висок. Но упорно не смотрю на него. Лучше провалюсь, чем поверну голову в его сторону.

— А послушная, — мерзко ржёт его дружок, тот самый, что доканывает Майю. — Команду «на колени — соси» тоже так же безропотно выполняет?

Они все ржут, я же концентрируюсь на шуме собственной крови в ушах. Чтобы вам всем пусто было, короли мира, блядь.

Уже делаю шаг от столика, как вдруг слышу за спиной щелчок зажигалки и едкий запах сигареты.

Медленно оборачиваюсь, сглотнув.

— У нас не курят, — холодно говорю, встречаясь с его глазами.

Вяземский выпускает струю дыма в сторону и ухмыляется, лениво прищурившись.

— Запретишь мне, убогая?

Всё помещение бара словно сжимается вокруг нас. Лена возле соседнего столика притворяется, что сосредоточенно записывает заказ, Дмитрич делает вид, что разговаривает по телефону.

Все делают вид, что ничего не видят.

А я стою и смотрю на него, застывшая, пока внутри гремит градом злость и страх.

Я не отвечаю. Просто отворачиваюсь и ухожу. Если останусь хоть на секунду — сорвусь. Потому что терпение моё не безгранично всё же.