Книга Найду тебя. Часть 1, страница 110 – Маша Малиновская

— Давай сюда, — тяну её в сторону лестницы на второй этаж, потому что больше и некуда. Вся заварушка на первом, возможно мы сможем спрятаться или как-то сбежать по пожарной лестнице.

— У меня уже бок колет, — всхлипывает девочка, но продолжает шустро перебирать ногами.

— Верю, — отвечаю на ходу, сжимая до белых костяшек рукоять пистолета. — У меня тоже.

Но темп мы не сбавляем даже когда бежим по широкой каменной лестнице. Потому что уже чувствуется и запах дыма и гари, а значит, где-то в здании начался пожар!

За шторами между пролётами я замечаю балконную дверь. Спрячемся там! Как раз и от огня и дыма будем подальше, если он распространится быстрее, чем помощь подоспеет.

Но едва мы подбегаем к площадке между пролётами, как пол под ногами сотрясается от ещё одно взрыва. Рифма вскрикивает, а всё, что я успеваю увидеть, вскинув голову, это как на нас валится потолок.

Дышать тяжело.

Кажется, будто лёгкие и бронхи до самого горла забиты пылью.

Я глухо кашляю, пытаясь осознать, где я, и что произошло.

Взрыв.

Гул под ногами.

Падающий потолок…

В груди вспыхивает леденящая паника.

Я под завалами. Заживо погребена в пыльной, душной могиле.

— Римма, — шепчу едва слышно, горло сдавлено, каждый звук словно сдирает слой слизистой. — Римма…

— Я здесь, — слышу справа от себя тонкий перепуганный голосок. — Только больно…

Боже…

Я напрягаю пальцы рук — двигаются, свободны. Шевелю ногами — тоже в порядке. Повезло. Но то, что сказала Римма, пугает меня до дрожи.

— Сейчас, зайка, — откашлявшись, я шарю по карманам в поисках смартфона. Заряда, как назло, не очень много, но хотя бы столько.

Включив фонарик, я мажу светом вокруг. Луч пробивается сквозь стоящую в небольшом образовавшемся от обломков гроте пыль.

Римма сидит рядом. Дрожит, как осиновый листок, а правая нога придавлена куском плиты. Она хнычет, пытаясь сдвинуть её.

— Стой, не трогай, — говорю ей, подползая ближе. Нахожу её ладонь и сжимаю крепко. Знаю, что если привалило, нельзя сразу высвобождать конечность. Это мне запомнилось из рассказов бабушки — дед был спасателем в шахтах, от него узнала.

Осторожно ощупываю ногу девочки и прошу пошевелить пальцами. У неё получается без проблем, и она говорит, что боль при этом не усиливается. Это вроде как хороший знак.

Ножка её, собственно, и вовсе оказывается не придавлена. Обломок лёг “домиком” у щиколотки, и она просто не могла высвободить ступню. Ну и царапины довольно глубокие на коже остались.

Я аккуратно проверяю, не схлопнется ли наш грот, если я чуть приподниму этот обломок, чтобы высвободить ногу Риммы. С облегчением обнаруживаю, что он не подпирает более крупные, приподнимаю его и помогаю девочке вытащить ногу.

— Спасибо, — всхлипывает она и крепко обнимает меня.

— Всё хорошо, — шепчу, поглаживая по спутанным, запыленным волосам.

Но… всё плохо на самом деле.

Уверена, возле места происшествия уже всякие службы, и завалы разбирают. Здание не такое большое, но… Обычно спасатели действуют осторожно, чтобы не усугубить ситуацию, а я понятия не имею, сколько прошло времени и сколько я была в отключке. Может, несколько секунд, а может уже пару часов. Кровь на ноге у Риммы уже запеклась, взявшись корочкой.

И… кто знает, на сколько нам тут хватит воздуха. В груди уже ощущается тяжесть, хочется пить.