Книга Ярый. Пташка в клетке, страница 65 – Любовь Сергеева

Вспыхиваю как спичка.

Еложу на его коленях и кое-как высвобождаюсь.

Он выпускает меня… пока.

Плотоядный блеск в его глазах не угасает.

Пячусь назад.

Сердце бешено стучит о ребра, гулко отдавая в уши.

— Сними футболку.

— Как скажешь, пташка.

Я отворачиваюсь.

Ищу чем бы можно было промыть рану.

— Там в шкафчике должен стоять вискарь, — словно читает мои мысли Кир. — Ничего лучше мы тут не найдем…

Открываю дверцу — большая литровая бутылка Столичной.

Водка пахнет мерзко и неприятно.

Оглядываюсь вопросительно на Кира — кивает:

— Тоже сгодится. Еще лучше будет.

Беру рулон бумажных полотенец и с тяжелой бутылкой поворачиваюсь к нему.

Обнаженный по пояс Кир сидит откинувшись на спинку дивана.

Мощные грудные мышцы… кубики пресса…

Я провожу кончиком языка по разом пересохшим губам.

Выглядит он офигительно!

За небольшим исключением — длинный порез оставленный винтом просто ужасен.

Багровая полоса покрытая черно-коричневой с желтизной коркой.

Разом сдавливает сердце от нехорошего предчувствия.

— Док же сказал, что все должно быть хорошо? — испуганно трясясь произношу я.

— Угу. Было дело.

Кир словно все равно, что происходит с его телом.

Почему же я так распереживалась?

Его тело поблескивает от пота.

— Плесни сначала выпить, — кивает на бутылку.

Беру стакан и наливаю немного зловонной жидкости.

— Еще.

Добавляю.

— А себе?

Отрицательно качаю головой — терпеть не могу алкоголь и принципиально не пью.

— Как хочешь.

Махом опрокидывает водку в горло.

— Дай.

Протягивает руку к бутылке.

Прячу ее за спиной.

— Может не надо, а, Кир?

Ухмыляется.

— Не волнуйся, пташка. Это просто лекарство. Немного дезинфекции изнутри.

Наливает еще порцию и тут же выпивает.

Я набираю в миску горячей воды и принимаюсь за дело.

Длинная рванная рана выглядит ужасно.

Я осторожно прикасаюсь к ней, а Кир даже не морщится.

— Не волнуйся, малышка, я выдержу.

Его глаза изучают меня. Следят за каждым движением.

Такое внимание смущает, пугает меня и… возбуждает.

Чувствую, что пальцы подрагивают от напряжения.

Промываю рану сначала чистой водой.

Каждое прикосновение вызывает электрический разряд между нами.

Тяжело и прерывисто дышу.

Его грудь тоже поднимается все чаще.

Стальные мышцы резко сокращаются, перекатываясь под кожей.

Это мучительно тяжело… Я хочу…

Едва заметно потряхиваю головой прогоняя наваждение.

Нужно промыть его раны.

От этого зависит его, а значит моя жизнь…

С раной на теле покончено. Остается плечо.

Наклоняюсь над ним опасно близко.

Наши лица — совсем рядом.

Его дыхание опаляет меня жаром.

Узловатые пальцы сильно стискивают мои руки…

Полина

Наталкиваюсь на его взгляд и меня пронзает дрожь.

Тяжелый, властный, твердый…

Он проникает так глубоко и кажется высвечивает самые потаенные уголки души.

Застываю с тряпкой в руке.

Испугано, смотрю на него. Как маленькая мышка смотрит на кота, который загнал ее в угол.

По коже бегут мурашки.

Вспоминаю наше утро в деревенском доме и заливаюсь краской.

Просто пунцовею.

Дыхание становится прерывистым.

Пытаюсь совладать с собой и прикладываю тряпку к ране на плече…

Он медленно касается моего лица. Убирает за ухо выбившуюся прядь волос.

Каждое его прикосновение обжигает.

Опускаю глаза.

Он продолжает внимательно разглядывать мое лицо — будто впервые видит.