Книга Ярый. Пташка в клетке, страница 40 – Любовь Сергеева

— Ну маме… Ты там что-то про лекарства говорила… Надо чего? Говори, как есть. Вообще не проблема.

— Передайте ей, пожалуйста, что со мной все в порядке… и, — начинает хлюпать носом и хлопать длинющими ресницами. — И что я ее люлю-ю-ю.

И заливается слезами.

Ну, блять. Этого мне только не хватало.

— Ладно, не ссы, — говорю грубовато. — Сделаю.

Топаю к выходу.

Перед уходом бросаю последний взгляд на нее: лежит, свернувшись калачиком и тихонько плачет.

Ну, нихуя страшного — поплачет, а потом крепче спать будет.

Захлопываю дверь и вешаю тяжелый амбарный замок.

Лязгаю ключами.

На сердце все равно остается неприятное ощущение будто оставляю я что-то важное и… дорогое.

Полина

Я сижу на краю кровати, обхватив себя руками, и пытаюсь успокоиться. Слезы уже высохли, но внутри все еще бушует буря эмоций.

Страх, досада, растерянность — все смешалось в один клубок, который давит на грудь и не дает дышать.

Кирилл ушел, оставив меня одну в этом старом, пыльном доме.

Я оглядываюсь вокруг: комната кажется еще более мрачной и неуютной, чем раньше.

На стенах — облупившиеся обои, на полу — ковер, который, кажется, не видел пылесоса с прошлого века.

Выпутываюсь из одеяла и свешиваю с кровати ноги. Пол ледяной. Сразу хочется справить нужду.

Оглядываюсь.

В углу стоят ведра. Одно с водой, которое он принес, а второе…

Подхожу и смотрю на него.

Ну уж нет!

Словно я какая-то пленница в средневековой темнице. Пинаю ногой ведро, словно это оно виновато во всех моих бедах.

Отворачиваюсь и иду к кровати. С размаху плюхаюсь на неё.

— Ну и что теперь? — говорю вслух и тяжело вздыхаю, окидывая комнату взглядом.

Не сидеть же и просто ждать, пока Кирилл решит, что со мной делать.

Встаю и обхожу комнату по кругу. Думаю.

Мне нужно действовать. Но как? Дверь заперта, окна не открываются, а даже если бы и открывались — куда я пойду?

Запрокидываю голову к потолку и кричу от бессилия.

Понуро бреду к кровати и снова плюхаюсь в неё лицом в подушку.

Мысли текут вяло, с ленцой. Постепенно начинаю думать о маме.

Мама…

От этих мыслей становится одновременно тепло и тревожно.

Как она там? Что с ней? Волнуется сильно наверное…

Кирилл, конечно, обещал передать маме, что со мной все в порядке, но могу ли я ему доверять?

Он бандит, опасный человек, который, судя по всему, замешан в какой-то грязной истории. А теперь ещё и я в неё влипла.

Вздыхаю. Сажусь.

Нет, я сама должна убедиться, что с мамой всё в порядке. Она ведь болеет и ей нужны лекарства, уход. А я сижу неизвестно где и даже не могу ей помочь.

А Ира? Да, она всегда была такой сильной, несмотря на свои годы, но сейчас ситуация иная.

Встаю и хожу по комнате, пытаясь унять тревогу.

Ноги все еще болят после побега, но я стараюсь не обращать на это внимания. Мне нужно думать, нужно найти выход.

Внезапно в голове вспыхивает слово: Кредиты.

Протяжно выдыхаю и хватаюсь за голову.

Как я их закрою?

Учеба Иры, лекарства для мамы — все это висит на мне, а я здесь, в плену у какого-то бандита.

Кирилл...

Замираю.

Имя снова всплывает в голове, и я чувствую, как щеки начинают гореть.

Утром... как я могла?

Я трогала его, и он... он был таким большим, таким горячим.

Я краснею еще сильнее. Чувствую, как по телу разливается тепло. Это неправильно, я не должна так думать.