Книга Ярый. Пташка в клетке, страница 11 – Любовь Сергеева

— Босс сказал, что ты, шалава, пойдёшь с ним. И не вякай больше, если жить хочешь! — рычит всё тот же лысый тип, который обшарил нашу квартиру.

— Но я… Мама…

Меня резко хватают за руку и тащат к выходу из квартиры. Больно ударяюсь о перила лестничной площадки.

На выходе из подъезда меня ощутимо встряхивают. Лапища лысого крепко сжимает моё плечо, которого и не видать из-под неё.

— Пикнешь — тебе не жить. Дёрнешься — тебе не жить. Уяснила? — шипит здоровяк и я чувствую, как что-то острое упирается в мой бок.

Судорожно киваю. Шагаю рядом со здоровяком к огромной черной машине. Затонирована наглухо.

— Прыгай, — толкает в спину меня здоровяк и я забираюсь внутрь салона.

Тело продолжает бить крупная дрожь. В голове от мыслей так тесно, что сложно выудить хотя бы одну более-менее связную.

Страшно до икоты.

Куда меня везут?

Имя?

— П-поля… — мямлю я и вздрагиваю от оглушительного удара огромной лапищи лысого по металлическому столу.

— Идиотка! Полное имя! Кто ты? Откуда? Как оказалась на заднем дворе той забегаловки? Что видела? Подробно! А не то…

Заторможено смотрю на внушительных размеров тесак в руке верзилы.

Трясу головой в попытке отогнать страшные мысли о том, что можно сделать с его помощью.

— Мезенцева Полина Александровна. Двадцать два года. По знаку зодиака Овен…

Тадах!

Огромный тесак летит через всю комнату и врезается в металлическую дверь. Провожаю его взглядом, а затем снова смотрю на лысого.

— Кир! Босс, ну можно всеку? — рычит озверевший лысый.

Перевожу взгляд на Кирилла.

Он сидит на стуле и трет лоб. Лицо серьезное, резко очерченные скулы. Широкие плечи и сильные руки. Мышцы даже свободная рубашка не может скрыть. А тёмные волосы в лёгком беспорядке. Вот бы запустить в них руки и взъерошить их ещё больше. Даже на вид они такие…

От этой мысли я непроизвольно бросаю взгляд на его губы. Прикусываю нижнюю губу и отвожу поспешно взгляд. От стыда хочется провалиться сквозь пол.

— Вы же сами сказали подробнее. Вот я и…

Обрываю фразу на полуслове, потому что в меня впиваются льдистые глаза.

Кровь леденеет, а сердце замирает, не решаясь на следующий толчок.

Кир с какой-то звериной грацией встаёт со стула и медленно шагает ко мне. Он не разрывает зрительный контакт, а я всё сильней вжимаюсь в спинку стула.

Улыбаться уже не хочется. Ничего больше не хочется. Только убраться отсюда подальше очень хочется.

Застыв ледяной статуей на стуле, смотрю в его глаза и только сейчас замечаю пламя ярости в них. С каждым шагом оно разгорается всё ярче.

— Ты думаешь, мы сюда пошутить с тобой пришли?

Тихий и спокойный голос под стать глазам — такой же промораживающий.

Он закатывает рукава рубашки по локоть и берёт со стола какой- то продолговатый предмет.

— Знаешь, что это?

Отрицательно мотаю головой.

— Догадываешься, что с тобой дальше будет?

Снова мотаю головой.

Кир переводит взгляд на тот самый продолговатый предмет в своих руках и нажимает кнопку.

Раздаётся сухой электрический треск.

Вжимаю голову в плечи и начинаю быстро-быстро говорить:

— Мезенцева Полина Александровна, — тараторю, стараюсь не сбиться и ничего не забыть. — Двадцать два года. В баре я работаю. После смены пошла выкинуть мусор, а там…

Кир отпускает кнопку и предмет в его руках прекращает искриться и слабо потрескивать.