Книга Тайга заберет тебя, страница 86 – Александра Косталь

— Нет! – только и успела закричать Лена, прежде чем дверь распахнулась и Владимир понял, чей рев поднял дом на уши.

Медвежий.

В небольшой каморке, где тот едва вмещал свои бока, не было ничего, кроме голых стен. Обои оказались разорваны в крошку, штукатурка осыпалась, и даже утепление было вспорото сквозь деревянную сетку, разодранную огромными когтями. Медведь стоял на мощных лапах, тяжело дыша, и в любой момент мог броситься. Владимир прекрасно знал этот взгляд – еще мгновение, и зверь сорвется с места, чтобы превратить тебя в труху. Взгляд дикий, звериный, голодный.

Опасно голодный.

Да, кочерга здесь мало поможет. Даже не каждое оружие может защитить от царя леса, что говорить о какой-то металлической палке даже без острого конца. Несдобровать им, несдобровать.

— В доме есть ружье? – тихо, почти не двигаясь, спросил Владимир.

— Что? Нет никакого ружья! – завизжала Лена так, что у него заложило уши. Она предприняла еще одну попытку выбраться, но он легко ее предотвратил. – Не смейте стрелять! Уходите! Вы уже сделали все, что могли! Настя, бегом в комнату!

Настенька нахмурилась и только теперь обернулась в сторону медведя. И так большие глаза расширились, стремительно намокая, а подбородок затрясся, предвещая скорый истеричный вопль. Лена все же смогла вывернуться, пробегая расстояние до дочери в один шаг и подхватывая ее на руки, чтобы запереться в детской. В этот момент раздался последний рев, и медведь сорвался с места.

Владимир успел попрощаться с жизнью – ему, опытному охотнику, еще не приходилось встречаться с медведем вот так, без оружия и верных псов, но он отлично понимал, что надежды на спасение нет.

Когда в нос ударил запах влажной шерсти и совсем рядом клацнули зубы, он зажмурился, видя перед глазами Любу с Томой. Ох, как же глупо было на них злиться! Все скандалы мгновенно растаяли, теряя вес и становясь до того смешными, что сердце заболело от тоски. Время с ними, которым Владимир совсем не дорожил, неожиданно стало важнее всего на свете. Еще бы хоть раз обнять жену, потрепать дочку по голове – она взбесится, что он портит ее прическу, а сам он улыбнется, мол, какая взрослая уже, прическа у нее. Люба прильнет к плечу, укладывая голову на минуту – потому что котлеты сгорят, если нежности затянутся.

Владимир успел попрощаться со всем этим, как вдруг понял, что все еще стоит на ногах. Распахнув глаза, он увидел проносящегося мимо медведя, который распахнул входную дверь и исчез на улице. Мимо него. Не задев ни лапой, ни одним когтем, будто не безоружный человек перед ним был, которым можно полакомиться в холодное время года, а статуя.

Владимир уже собирался броситься за ним, раздумывая, забежать домой за карабином и поднять соседей-охотников, чтобы справиться со зверем раньше, чем кто-то в поселке пострадает. Мысли побежали в голове с бешеной скоростью, а ноги уже почти понесли прочь, когда Лена снова появилась перед ним, преграждая путь.

— Не отпущу, – пообещала она, хотя ему хватило бы дунуть, чтобы эта хрупкая фигурка рассыпалась на осколки.

— Не сейчас, Лена, – он грубо отодвинул ее, так что она врезалась в косяк, но сразу же подскочила обратно. – Запирай дверь и сиди тихо с Настенькой. Мы с мужиками разберемся.

— Никаких разборок! – завизжала Лена, едва не повисая на руке Владимира в попытке остановить. – Это не зверь! Ее нельзя убивать!