Книга Тайга заберет тебя, страница 83 – Александра Косталь

У той к этому времени уже была шестилетняя дочь. Ирина стала представляться вдовой, но Люба критично поджимала губы, мол, ни о каком муже никто никогда не слышал.

Несмотря на все предрассудки, Лена оказалась милой, воспитанной девочкой, если не сказать запуганной собственной матерью. Она все так же почти не появлялась в поселке, и все дела за нее выполняла дочь.

Со временем Люба оттаяла по отношению к Ирине, словно смирившись, что школьные разборки позади и Владимир никуда не денется. В гости друг к другу они, конечно, ходить не начали, но каждый праздник в их доме для Лены был заготовлен подарок, а если жена что-то пекла, то обязательно угощала соседскую девочку, сначала вежливо отказывающуюся, но стоило зайти за угол, как вся еда съедалась за два укуса. Тогда Люба с Владимиром стали не только угощать, но и подкармливать ее. Когда же Лена выросла и также принесла в подоле дочь неизвестно от кого, он стал помогать им еще усерднее: таскал дичь, колол дрова, растапливал баню и много по мелочи, что обычно ложится на плечи мужской части семьи. За неимением таковой он взял это на себя.

Люба, конечно, причитала:

— У самих забор покосившийся, крышу нужно уже этим летом перекрывать, а тебя все тянет другим помочь, как сапожник без сапог…

— Ты не начинай мне здесь, – грубо бросал Владимир, стукнув по столу, особенно после нескольких стопок. – Они тоже люди, что же, из-за несчастья должны страдать?

Она отмахнулась.

— За такое несчастье всегда клеймили девок молодых, а здесь как будто так и надо!

— Люба!

В последние годы она только и капала ему на мозг, будто разговаривать по-человечески вовсе разучилась. Тома подрастала, и Люба все больше общалась с ней, предпочитая общество дочери мужу. Даже когда она накрывала стол для ужина, Владимир больше не чувствовал заботы, что жена проявляла раньше – теперь это была обязанность. Она швыряла тарелки на стол и смотрела так, что в глазах читалось: ешь давай, да не отвлекай меня своей ерундой.

Ей не нравилось, как с каждым годом он все сильнее увлекался спиртным, в то время как Владимир не понимал проблемы.

— Ты что, женщина, вздумала мне указывать? – кричал он, сбрасывая со стола скатерть вместе с посудой. – Что я мужикам скажу: мне собственная жена запретила пить? Да ты охренела, дорогая?

Когда тот не чувствовал себя нужным в своем доме, он уходил. А стоило выпить – и это чувство начинало свербить изнутри так, что хоть в тайгу беги.

Но до тайги никогда не доходило. Его ждали в доме напротив, при встрече обнимая и приглашая к столу с улыбкой и такой искренней радостью от его появления, что в груди всегда разливалось тепло, – и водка была не нужна.

Ирину Владимир заставал редко, и то она спешила закрыться в своей комнате, а вот Лена всегда сидела с ним, даже если время заходило за полночь. Она была благодарной, чего нельзя было сказать о его собственной дочери Томе – та всегда закатывала глаза, если ее просили сделать хотя бы какую-то мелочь по дому, постоянно гуляла и, кажется, даже не имела планов на жизнь.

Соседка же, несмотря на тяжелый быт, имела большое сердце и была готова прийти на помощь в любую минуту, даже если эта помощь оказывалась выше ее сил.

В ту ночь на улице стоял на редкость трескучий мороз, так что даже думать о том, чтобы покинуть теплый дом, не хотелось.