Книга Тайга заберет тебя, страница 69 – Александра Косталь

Елисей нахмурился, пытаясь выловить в ее лице намек на шутку или хотя бы объяснение, однако остался ни с чем.

— Почему?

— Потому что так, – Лена отстранилась, разводя руками. Слезы с новой силой накатили на нее, и скрывать горе стало невыносимо. – После сегодняшней ночи будет поздно.

Сколько бы одноклассники его ни убеждали, Елисей никогда не верил в слухи о ведьмовстве Ирины. Он ни разу не задал ни одного вопроса, ни единого намека не проскользнуло в его речи, словно этого не было вовсе. Лена была ему за это благодарна.

Но теперь ей ужасно хотелось, чтобы Лес сам обо всем догадался, чтобы ей не пришлось объяснять то, что она и сама с трудом понимала. Хотела, черт возьми, чтобы он спас ее сейчас так же, как спас от одноклассников.

И, словно увидев все это в ее глазах, он заключил:

— Значит, бежим прямо сейчас.

С губ сорвался смешок, но видя полное серьезности лицо Елисея, она потрясенно уставилась на него.

— Как? Вертолет будет только утром, и тот сто́ит столько, что мы в жизни не накопим!

— У меня есть деньги, – безапелляционно заявил он, подталкивая ее к двери. – Иди собирайся. Выходим через пятнадцать минут. Бери только необходимое.

— Как…

Лена не понимала ни слова из того, что Лес говорил. Как не понимала и то, что он собирался провернуть: им едва-едва исполнилось восемнадцать, они еще школьники, на дворе февральская ночь Бауш, кругом лишь лес и мороз, а вертолет будет только утром. На что они вдвоем могут надеяться? Пешком пройти тайгу насквозь до ближайшего города? Никто из них даже не знает, в какой он стороне!

Видя сомнения, Елисей подошел ближе, обхватывая ее лицо ладонями, и произнес так, что губы Лены обдало дыханием:

— Ты мне веришь?

Ей хотелось верить. До зуда, до треска, до самых кончиков волос она хотела прямо сейчас уйти от ведающей матери и больше никогда не вспомнить о ней и о лесном духе, чьей женой она едва не стала. Прожить такую долгую и счастливую жизнь, что все это потеряется в памяти, вытиснется другими, приятными воспоминаниями. Рядом с Елисеем.

У них должно быть много общих счастливых воспоминаний, ведь так?

Лена поджала губы, искренне кивая, и унеслась в комнату. Первые минуты она потратила на то, что металась по ней, не понимая, какие вещи могут понадобиться, куда бы они ни попали. Ни времени, ни места на сумки нет, поэтому все, что ей нужно, стоит надеть на себя. Лена натянула на сорочку сначала платье, потом шерстяной свитер и юбку, под нее двое утепляющих гамаш и болоньевые штаны. Наверх еще один свитер, только на пуговицах – неизвестно, насколько им придется замерзнуть. Прежде чем возвратиться к Елисею, который уже ждал в прихожей, она перевернула все шкатулки матери с украшениями и шубы, в одной из которых нашла отложенную тысячу, и спрятала ее в карман платья. Захватила две золотые цепочки на случай, если им станет совсем худо, и документы.

Намотала шарф, спрятала толстую русую косу под пальто и надела меховые сапоги, в последний раз осмотрела прихожую.

— Нам пора.

Елисей торопил, а Лена впервые в жизни не могла насмотреться на собственный дом. Она как никогда ощущала, что больше не вернется сюда. Не увидит кружевных салфеток на телевизоре, подоконниках и под банками с грибами, не наступит на скрипучую половицу, третью от входа, не услышит запах трав. На нее больше не упадет куртка вместе с крючком, который постоянно отрывается. Моська больше не встретит после школы у ворот.