Книга Тайга заберет тебя, страница 65 – Александра Косталь

— Это ужасно, – согласилась Варя, поднимая автомат руками с уже затянувшимися ранами. – Но я не собираюсь ждать, пока со Славой сделают то же самое. И не собираюсь здесь… Тебе что, уже за пятьдесят?

Елена Федоровна развела руками.

— Я не старею. С того самого дня. Бауш туманят головы людей, и они не замечают этого. Когда-то мать отдала меня жердяю, и он вернул. А Настеньку мне так и не вернул, – всхлипнула она.

Сердце сжалось от вида ее слез. Каково это: ждать двадцать четыре года, не зная, жив ли ребенок вовсе? Варя скорее бы пошла напролом и даже умерла, но знала, что точно попробовала все. Но не смирилась бы.

— Если она жива, мы можем вернуть их. Слышишь? Слышите, Елена Федоровна? Помоги мне, черт возьми!

Она затрясла ее за плечи, пытаясь привести в себя. Пальцы увязли в коже, словно в мешке риса, и та сразу отдернула руку. Провалившееся плечо на глазах выпрямилось, снова принимая человеческие очертания.

— Это…

— Подарок от него. Способность выскользнуть буквально из любых тисков, – поведала Елена Федоровна, мрачнея еще сильнее и выкручивая плечо, словно его свело судорогой. – Кроме его собственных.

Не понимая, что ответить, Варя по привычке заспорила:

— Ты, наверное, и не пыталась. Настенька ведь останется здесь в любом случае.

Учительница покачала головой, с болью улыбаясь.

— Куда я от него денусь?

— Я не пойду к нему! – закричала Лена, вскакивая из-за стола. – Не нужна мне его сила, и женой лесному духу я не стану!

Она кружила по кухне, не в силах остановиться от наступающей паники. Только вчера готовилась к экзаменам, шила вечерами платье на выпускной, помогала матери с травами и мечтала, как уедет отсюда в город. Мечтала стать учителем, и город мог помочь ей в этом.

Но сегодня ей исполнилось восемнадцать. И вместе с тортом мать принесла весть, перечеркнувшую все.

— Ой, дура, – плюнула Ирина, глядя на Лену как на последнее ничтожество. – Этот обряд прошла я, моя мать, ее мать. И все мы стали сильными ведающими. А ты, балда малолетняя, хочешь наш дар загубить? Хочешь род прервать?

— Я не хочу быть ведующей! – воскликнула она, утирая слезы, и бросилась матери в ноги, умоляя: – Мамочка, пожалуйста, не отдавай меня ему! Разве я была плохой дочерью? Разве не почитала, не вела хозяйство и хоть раз отказывала в чем-то? Пожалуйста, не отдавай меня ему!

— Ты сама не понимаешь, о чем болтаешь, – отмахнулась от нее мать и толкнула ногой, так что заплаканная Лена отлетела на пол. Глядя на дочь сверху вниз, та холодно произнесла: – Не реви. Гордись, что избрана им. До ритуала не смей покидать дом. И глотать отвары даже не думай – все опасные я уже продала, остальные вызовут только несварение. А теперь иди, иди с глаз долой.

Мать покинула сначала кухню, а потом и дом. Лена услышала, как заливисто лает Моська, радуясь, что ее спустили с цепи. Ирина предусмотрительно оставила охранника, который точно не позволит выйти. И хотя собака считала младшую своей, слушалась она только мать – если сказала стеречь, значит, никого не впустит и не выпустит.

Лена сидела на деревянном полу, не заботясь о холоде, и беззвучно плакала.

Сегодня. В последний день зимы она отправится в лес без надежды на спасение – у кромки леса ее будет ждать родная мать. Которая точно не позволит ей выжить.