Книга Тайга заберет тебя, страница 143 – Александра Косталь

— Они уезжают? – с надеждой спросила она, оборачиваясь к Владимиру и утирая предательские слезы.

Он кивнул.

— Часть вещей возьмут с собой в вертолет. Остальные доставят позднее. Они улетают на юг, к твоим бабушке и дедушке по отцовской линии.

— И больше сюда не вернутся?

— Не могу знать, – пожал плечами Владимир, переминаясь с ноги на ногу. – Я надеялся, что Тамарка тоже сюда не сунется, но вот как вышло.

— Но они же… Они же забыли меня?

Он тяжело вздохнул, собираясь с силами, чтобы тихо произнести:

— Да, Варька. Да.

Она не поняла, что почувствовала тогда. Облегчение? Да, конечно. Но было еще и сосущее под ложечкой ощущение, сковывающее все тело, от которого хотелось плакать. Реветь навзрыд, будто умерло что-то настолько важное, что теперь без него – никак. Только следом в гроб.

— А шарф?

Владимир непонимающе поднял бровь, переводя взгляд с дома на Варю.

— Какой шарф?

— Славин шарф. Оранжевый, – пожала плечами она, улыбаясь, чтобы не дать волю слезам. – Это же я его связала. А он его носит. Почему он забыл меня, но не шарф?

Тот пожал плечами, не находя, что ответить. В голову пришла мысль, что теперь Слава считает, будто шарф был куплен. Или связан матерью. Или подарен на один из праздников родней. Вариантов того, как тот мог попасть в их дом, так много, что все и не перечислишь. Но Вари среди них нет. И не будет.

— Что стало с детьми? – спросила она, чтобы хоть немного унять эмоции.

— Они заняли места в Бауш. Твоя искра пошла на лекарство для Насти.

— А ты? Почему ты не меняешься с детьми?

— Не хочу, чтобы невинная душа страдала из-за меня. Ни одну из ночей Бауш не претендовал на ребенка. А вот Лес – еще как, – горько усмехнулся Владимир, сжимая кулаки, но Варя не обратила на это внимания, поглощенная цветным в собственных глазах поселком. – Но на ближайшие двенадцать лет воцарился покой.

Он опустил взгляд на дом Елены Федоровны. Там в одном из окон стояла Настенька. Живая, без порезов. Она улыбалась и махала Варе рукой.

— А потом?

— А потом все сначала.

Спустя 24 года.

Двигатель вертолета гудел, заставляя все содержимое ходить ходуном. Здесь были и люди, жаждущие приключений в северном крае, и их вещи, не слишком хорошо закрепленные, от чего в любой момент они могли задавить кого-нибудь из пассажиров.

В салоне оказалось душно и шумно. Тихие переговоры Слава почти не слышал, а вот работу самой махины, пролетающей над глухой тайгой, различал отчетливо, и от шума начинала болеть голова. В окне была почти непроглядная темнота – только прожекторы самого вертолета гуляли по верхушкам деревьев, не задерживаясь на одном участке. Погода вышла нелетная, Слава и сам это понимал, хотя за штурвал вертолета никогда не садился.

Когда он пошел в авиационное училище, мать долго отговаривала его и продолжала причитать перед каждой медкомиссией – мол, потратишь время, а потом просто не допустят летать. В детстве у Славы были какие-то проблемы с нервной системой и некоторыми участками мозга – он так и не знал, что именно, потому что мать отказывалась говорить об этом, а ни одной бумаги он так и не нашел. В его медицинской карте об этом не нашлось ни слова, да и все комиссии, которые требовались для поступления и дальнейшей работы, он проходил без каких-либо проблем.