Книга На дне озерном, страница 69 – Александра Косталь

— Она что, испортила мою рубашку? – отца не было видно, зато отлично слышно его голос. – Кто купил ей краски по ткани? Ты, Марин?

— Всё тебе для дочери жалко, может, она художником станет!

— Мне на работу нужно выезжать через двенадцать минут, какой к чёрту художник, Марин!

— Соседи, у вас не найдётся пару пучков петрушки? – почувствовался запах перегара, жареной рыбы и почему-то металла, – это Витька заглянул на огонёк. – А-то моя вся перемерла, а в твой рецепт, тёть Зин, она позарез нужна. А тебе, Дашок, у меня подарок от зайчика. Бери.

— Пойдём дам, тунеядец-алкоголик, куда же от тебя деться, – бабушка закряхтела, а за ней и стул издал тот же звук. – А ты пока никуда не уходи, да, моя рыбка? Совсем они тебя испортят со своими новомодными методиками, ох, испортят…

Лица мельтешили перед глазами, но Даша не могла ничего ни сказать, ни сделать. Только по щекам не переставая текли слёзы: от вида ещё молодой бабушки, от родных лиц родителей, которые что-то вовсе постирались из памяти за последние пару дней, будто и не было их никогда в её жизни. И Витька был ещё с зубом, и глаза уже немного печальные, но всё ещё живые. И солнце за окном было яркое-яркое, и малиновым вареньем пахло. От печки шло тепло, а на столе остывал суп – уха, самый Дашин нелюбимый в детстве. С какой бы радостью она сейчас съела хотя бы ложку бабушкиной ухи…

Бабушка наклонилась, чтобы поднять внучку на руки, и Даша потянулась к ней изо всех сил: чтобы почувствовать её колючий свитер щекой, чтобы прижаться всем телом к груди, в которой бьётся сердце.

Там, где должна была стоять бабушка, Даша поймала руками пустоту. Не было ни малинового варенья, ни колючего свитера. Только ледяная вода и сжирающий изнутри холод. Тёплая картинка начала плыть, и она потеряла почву под ногами, поднимаясь куда-то.

Когда иллюзия совсем рассеялась, Даша поняла: она находится под самым куполом сельской церкви. Вокруг была холодная вода, которая пробирала до костей, и только один выход – через дверь.

Набрав в лёгкие как можно больше воздуха, она нырнула и поплыла в примерном направлении двери. Вода оказалась до того грязная, вся в водорослях и тине, что открывать глаза было бесполезно: их только начинало щипать, но обзор не улучшался.

Двигаться Даша могла, лишь ощупывая стены и надеясь, что кислород закончится не раньше, чем дверь, наконец, найдётся.

Страх окутывал с каждой секундой всё сильнее, пока она не поняла, что не испытывает нужды в воздухе. Прошло немало времени, прежде чем Даше всё же удалось найти дверной проём. И именно в этот момент церковь с грохотом опустилась на дно.

Пальцы, держащиеся за наличник, едва не разжались от удара. Вода смягчила как падение, так и звук от него, но Даша всё равно дернулась от неожиданности.

Поднырнув, она изо всех сил оттолкнулась и поплыла как можно дальше от дна, к поверхности. Тьма никак не рассеивалась, и даже лунного света было не разглядеть. Даша прислушивалась, ожидая нападения Хозяйки или её сестёр, но те на удивление не появлялись. Неужели они так просто её отпустят?

И что ей нужно от Даши? Тело? Служба? Так и того, и другого у неё хватает. Почему Хозяйка тогда бегает именно за ней? Что-то не складывалось в её портрете, и потому при виде неё Даша каждый раз терялась.