Книга Свято место, страница 215 – Тем Гарценштейн

Он не прочитал письмо.

Она поняла это по глазам – привычно равнодушным и усталым, но в этом тумане Гретхен уже научилась видеть переливы чувств. Она не дурочка и понимала реальность: ее письмо вряд ли оставило бы его спокойным. А Флориан, который вошел в кабинет для собраний, казался немного измотанным работой, но в целом вполне обычным. Никакого желания впиться ей в глотку. А жаль.

Пока Юстин Ренн, беззвучно барабаня пальцами по ноге, рассказывал о будущей тактике, а Мила рисовала на доске схемы использования нового, еще не до конца готового оружия, Гретхен только механически кивала – будто это вообще как-то ее касалось.

Интересно, почему он не прочитал? Не заметил? Она хотела поговорить с ним накануне, но Флориан был слишком занят. Гретхен не осмелилась потревожить. Была уверена, что любопытство окажется сильнее дисциплины и он прочтет письмо.

Ядвига, которая официально возглавляла отряд волонтеров и в боевых операциях участвовала редко, уточнила про оружие – правда ли, что скорость выстрела благодаря работе инженеров увеличена втрое? Ответ Милы Гретхен не услышала, уж слишком громкими были собственные мысли. Мила вообще говорила тихо и постоянно приглаживала волосы, стеснительно отводя взгляд.

Если Флориан не прочитал письмо, значит, он не готов. Стоит ли?..

Гретхен посмотрела на комиссара, чувствуя, как болезненно отозвалось сердце. Если не сейчас, то когда? Утром, едва распахнув глаза, она ощутила пустоту в груди. Точно такую же, как в тот день, когда она решила подсыпать яд в крупу.

Вчера Гретхен гуляла после рабочего дня, а Флориан тренировал солдат: до конца его рабочего дня – вся жизнь. Она тихонько наблюдала за ним со стороны. Как он ходит – подтянутый и бесшумный, как двигается – ничего лишнего, будто у него есть определенный запас жестов и он их интуитивно отмеряет, как говорит – ни единого крика, даже голос не повышает, а солдаты напряжены. И Гретхен вдруг поняла, что не наблюдает – любуется. И сама не заметила, как ладони поднесла к груди, к гулко стучащему сердцу.

Мой, подумала она и беззвучно рассмеялась.

Флориан, разумеется, не услышал, но резко обернулся. Нахмурился, будто тяжелые удары ее сердца и жадные взгляды отвлекали. Гретхен отвернулась – конечно, она может рассматривать его сколько душе угодно, но ему лучше об этом не знать.

После тренировки Флориан подошел к ней и сел рядом. Над головами звенели темно-зеленые листья дуба. У Гретхен не было с собой блокнота. Флориан вытянул ноги и вполне довольно посмотрел на то, как призрачная луна засияла на сером небе. День окончен.

Гретхен знала, что он не испытывает неловкости, находясь с ней, и его не раздражает это вынужденное молчание или то, что говорить придется ему. Слушая шелест листьев и далекие голоса солдат – ребята шли на поздний ужин, – и Гретхен, и Флориан чувствовали себя спокойно в этом молчании.

Гретхен со слов Юстина знала, что скоро операция на юге, и, всматриваясь в профиль Флориана, вдруг ощутила тоску. Будто он уже ушел. Она придвинулась ближе. Коснулась пальцем тыльной стороны его ладони. Черные ресницы дрогнули. Флориан ничего не сказал, и Гретхен приняла это за разрешение. Палец двинулся дальше, лаская косточку у ладони. Флориан тихо выдохнул и перевернул руку. Нежное движение пальца пронеслось по голубому ручейку вен. Гретхен застыла, и ее рука опустилась на его руку. Пальцы мигом переплелись. Смущенная непривычным трогательным жестом, она издала звук, напоминающий хмыканье, и резко уткнулась макушкой ему в грудь. Флориан вздохнул немного раздраженно, потому что ее волосы лезли ему в лицо, но ничего не сказал. Они так сидели несколько минут. Гретхен слушала его дыхание, а Флориан держал ее руку. Потом он поднялся и встал перед Гретхен, их руки еще мгновение были соединены.