Книга Свято место, страница 214 – Тем Гарценштейн

Это было словно долгое падение, когда знаешь, что впереди ждет болезненный удар, мгновенная смерть, смиряешься, а потом оказываешься спасен – ее прохладная кожа под его шершавыми пальцами, влажные губы, язык. Флориан отодвинулся снова, опустил взгляд, пытаясь как-то перевести дыхание, и тут же опять притянул ее к себе. Глупо ткнулся носом в шею, вдыхая запах, прижался губами к пульсирующей венке. И Гретхен, застонав, крепко обняла его, будто приняла всю эту суету и хаос, это жадное желание взять все.

Флориан, уткнувшись ей в шею, вдруг остановился. Вдохнул с закрытыми глазами. И сделал шаг назад. Она кивнула, облизнув красные от поцелуев губы.

— Тебе правда пора, – сипло произнес он, все ища повод коснуться ее, притянуть к себе. Рукой рефлекторно дотронулся до ее щеки, не в силах оторваться.

Гретхен повернула дверную ручку. Ей было не на чем писать, но взгляд, который она бросила на него, Флориан понял… нет, услышал сразу.

«Я ни о чем не жалею».

Как страшно она упала.

Вскинула руку, пытаясь найти опору, и повалилась назад. Одна ступенька, вторая, третья – бах-бах! И отвратительный треск в конце, от которого у Флориана сердце подпрыгнуло с такой силой, что он не выдержал и рванул к ней, прям через ступеньки, ни о чем не думая. Сел на корточки, хотел ощупать ее, как ребенка, на предмет ушибов, убедиться в том, что она цела. Но Гретхен бросила на него испуганный взгляд и дернулась в сторону. Будто это он был виноват в том, что она упала с лестницы.

А он и виноват.

* * *

День был скверный. Да и жизнь тоже.

Спустя годы Флориан осматривал события того летнего вечера, словно листал фотокарточки в альбоме, и никак не мог понять, был ли шанс поступить иначе? Была ли вероятность, хоть крошечная, что их линия не пройдет этот участок? И каждый раз он с грустью понимал, что это было невозможно: и он и Грета были обречены, как два грешника, на это жерло.

Но стоит начать по порядку, потому что день был абсолютно сумасшедший и в то же время последний в череде спокойных. По крайней мере, все еще были живы.

Ее свежее письмо, написанное легким почерком, – Флориану всегда казалось, что она едва касается листа, – лежало на его столе. Ни конверта, разумеется, ни штампа. Часы пробили восемь, и надо идти на собрание. Флориан бросил взволнованный взгляд на письмо, но решил, что прочитает позже.

Планировали отмучиться до девяти, и он очень надеялся, что никто не выдаст речь и не устроит дискуссионный клуб. Смешно, конечно, что в итоге он сам… В общем, все сам.

Частые собрания означали только одно – Юстин, этот хитрый белый лис, уже определил и дату новой операции, и состав участников, но никак не хочет объявлять. У Флориана руки почти чесались от желания тряхнуть друга и потребовать ответы, но годы их приятельско-командных отношений научили его терпению. Придет время, и Юстин даст даже больше, чем было нужно.

Чеканя шаг, Флориан дошел до учебного помещения, толкнул дверь, мимолетно замечая, что внутри слишком шумно. Впрочем, весь офицерский состав, молодняк – Флориан осмотрел быстро комнату, чуть задевая взглядом столы и темно-зеленую доску.

Гретхен сидела на краешке стула, непривычно зажатая. Крупный торс Юстина почти загораживал ее, и Флориан не сразу заметил бы, если бы не взгляд: она смотрела на него не моргая, прямо и гипнотически. Он быстро качнул головой, давая понять, что они поговорят потом, сейчас вообще некогда. Она не отвернулась. Буквально на следующий день Флориан поймет, что вот тогда Гретхен все и решила, и этот ее взгляд – на самом деле такой смелый и сильный – сказал ему все. Должен был сказать.