Книга Свято место, страница 19 – Тем Гарценштейн

Агнет прищурилась. Ее гениальный мозг уже подкидывал одну идею за другой, и мысли хаотично носились, создавая нужную картину.

— Тебя волнует, что всем были безразличны смерти и исчезновения, а тут написали?

— Да.

Она снова кивнула. В чем-то Юстин прав, но все же оставался один простой вопрос.

— А при чем здесь мы?

Юстин замер посреди комнаты и вскинул голову так, что длинные седые пряди опустились до самой талии. Вздохнул.

— Я пока не знаю, Агнеша. Но что-то происходит. – И, заметив ее скептический прищур, добавил: – У меня правда чутье.

* * *

Старая Астрид не помнила себя молодой. Память ветшала, а когда-то весомые события превращались в совершенно незначительные. Но Астрид не беспокоилась, словно зная, что у нее есть вещи, которые в миллион раз важнее. Точно земная жизнь всего лишь ширма для более ценного.

У Астрид есть обязательство.

Будни она проводила за готовкой или за прялкой. Натягивала шерсть, осторожно гладила упругие нити, крутила колесо, покачивая головой в такт. Сколько себя знала, Астрид всегда любила работать руками, придумывая новые узоры. Иногда замирала, чтобы полюбоваться ими, и сама поражалась, как красиво получается.

Прохладным февральским днем Астрид готовила в чугунном горшке корни солодки. Ее напитки знающие люди назвали бы «ведьмовскими», но она только хохотала. По скромному жилищу распространялись приторные ароматы. Астрид была в необычайно хорошем расположении духа, мурлыкала детскую песенку и потому не расслышала скрежета в чулане. Звонко взяв высокую ноту, Астрид захлопнула рот и наконец замолчала. Услышала.

— Что такое? – спросила она себя.

Шаркая, добралась до чулана, открыла дверку и посветила свечой: в углу сидела, поджав длинный хвост, крыса. Астрид удивленно вскинула лохматую бровь.

— Не думала, что явишься так рано. Еще ничего не готово.

Ее голос стал зычным и совсем молодым, словно вмиг исчезли и старость, и время. Астрид придержала дверь, запуская крысу в основное помещение. У грызуна была гладкая серая шерстка и черные с золотым блеском глаза. Крыса совсем не боялась и ловко забралась на стул.

— Как всегда, наглая, – всплеснула руками Астрид. – Может, и правильно, что с тобой такая беда приключилась.

Глаза крысы вспыхнули золотом.

— Из-за твоей бестолковости у меня столько проблем!

Варево в котле зашипело. Астрид, не шевелясь, бросила строгий взгляд на огонь, и тот послушно потух. Крыса дернула хвостом.

— Иногда и мне лень, – пожала плечами старуха. – Но я стараюсь не тратить силы попусту. Мы теперь просто наблюдаем, дорогая, ибо то, что уже натворили, вряд ли легко закончится. – Она подошла ближе и по-деловому закатала рукава шерстяного платья. – А коли ты заявилась, потому что хочешь решить все поскорее, я тебя огорчу. У барона слишком много силы, и я не могу с ним сладить. Ты вывернула его судьбу.

Интерлюдия

Человеку нужен человек, а Густав Верденберг был практически святым.

Судьбы переплетались, линии скручивались плотным жгутом, и всюду человек был связан с кем-то. Рожденные в семье приговорены к тесным узам с родителями, потом, взрослея, обретают другую родню, чтобы приговорить к вечному циклу уже кого-то другого. Так круг за кругом.

Но Густав появился на свет с дрянной червоточиной. Маленький, почти незримый изъян, заметный только носителю: стоило ему чего-то сильно захотеть, все сразу летело в руки.