Книга Свято место, страница 177 – Тем Гарценштейн

Гретхен шла за Юстином, который двигался по черно-белым плитам чинно и стремительно, будто мощный ледокол, и люди, словно неповоротливые айсберги, расходились в стороны, пропуская его.

Гостей было много, но в основном они, словно в дремоте, бродили вдоль искусно отделанных стен или заглядывали в гигантские окна, что выходили на дивный розовый сад. Иногда в зал вплывали бесшумные слуги в белоснежных ливреях и разносили бокалы с фруктовыми напитками. На противоположной от дверей стороне располагалась небольшая возвышенность, отделенная тремя ступеньками и тонкими рельефными колонами, где стоял деревянный трон с пурпурной бархатной отделкой. За ним – бежевая стена, украшенная голубыми выпуклыми цветами. Она настолько отличалась от общей палитры зала, что даже Гретхен, которая присутствовала здесь впервые, сразу поняла, что это специальная дверь для выхода монаршей особы.

* * *

Флориан уже давно признал, что политика – это театр, и теперь, находясь в крошечном отсеке, расположенном за троном, в этом убедился. Помещение сложно назвать комнатой: квадратное пространство с глянцевыми обоями на стенах и парой невысоких табуреток.

Леонор подтолкнула деревянную табуретку к стене и указала на два еле заметных кружочка, скрытых толстым стеклом. Стражник, что стоял у ее плеча, тут же склонился и прикрыл стекло ладонью, будто пряча, но едва он убрал руку, как Флориан увидел, что сквозь отверстия теперь живо просматривается главный зал.

— Покойный князь, поговаривают, любил поить своих гостей до беспамятства, а потом отсюда смотреть, как эти свиньи себя ведут, – поведала Леонор, забирая из рук служанки бокал. – Я, кстати, приказала осмотреть на наличие «глазков» каждую стену. И знаете что? – Она глотнула, поморщилась – вино было белое, сухое, ужасно кислое. – Мы нашли их еще в двух местах: в кабинете министров и в ванной комнате. Извращенец!

Служанка немного помялась возле комиссара, потупив взор и ожидая, что он тоже примет бокал, но Флориан будто не заметил ее.

— Не находишь опрометчивым подглядывать за гостями, учитывая, что куча людей знает о твоем занятии? – Он еле заметно двинул кистью, указывая на обслугу вокруг. – По-твоему, никто не донесет?

— А в чем смысл? – удивленно моргнула княгиня. – Хорошо, кто-то узнает о моей причуде, но что дальше? Откажется от чина министра? Перестанет приходить во дворец? – она криво усмехнулась. – Да и после безумств дорогих папы и мамы мои шалости не стоят внимания.

Флориан пристально посмотрел на Леонор. С их последней встречи много лет назад цвет ее лица приобрел приятный румянец, но вот эффектные золотистые глаза, наоборот, утратили блеск, будто она стремительно состарилась или устала настолько, что внутри нее потухли все силы.

— Ты давно такая наивная?

Леонор слабо улыбнулась и, опустив взгляд, поправила атласное пурпурное платье.

— Жизнь в тени матушки научила многому, – промолвила она с усмешкой на бескровных губах. – В частности, видеть и чужой обман. Знаете, – вздох, – я стараюсь быть хорошей княгиней хотя бы для тех, кто меня окружает, и всячески помогаю им.

— А если кто-то предложит большую помощь? – не скрывая иронии, поинтересовался Флориан.

— Что ж, тогда будем наказывать, – просто ответила Леонор, легко двинув плечом. – Но вы же сюда пришли не болтать о моих увлечениях? – Она отвернулась от стены и посмотрела на Флориана исподлобья. – Что задумал Юстин Ренн?