Книга Свято место, страница 172 – Тем Гарценштейн

— Ладно. Только, пожалуйста, не лги мне. – Она постучала ноготками по шершавой столешнице. – Давай с начала, хорошо? Как ты смогла меня воскресить?

Клара склонила голову, предаваясь воспоминаниям. Образы были словно в дыму, и один накладывался на другой, как слои краски, но свозь эту сюрреалистичную палитру она видела лицо старухи, склонившееся над ней, и другое… Странное, чужое. Лицо, похожее на что-то очень знакомое, но неуловимое.

— Я знаю, что вас было двое. Ты и Августа, да?

Но воскресила меня именно ты.

Астрид улыбнулась и провела подушечками пальцев по натянутой серой пряже.

— А у меня неплохо получилось, не так ли?

— Как это возможно? Ты впервые делаешь что-то подобное?

— На моей памяти, да. Вообще, – Астрид заправила за ухо седую прядь, – это неправильный процесс. Путь человека заключен в переходе из живого в мертвое. Вы живете, потом умираете – так было всегда и так будет.

— Но что тогда со мной? Я какая-то неправильная?

— Иногда случаются особые события. – Она сделала паузу и задумалась. – И приходится нарушать правила. Ты идеально подходила на роль посланника. Понимаешь, я слишком стара, а у Августы забот полон рот. Пришлось использовать свежий материал.

— Погоди, ты сказала: «Вы живете…»

— И вы умираете. Верно.

— А что насчет тебя, Астрид? Ты, – Клара боязливо метнула взгляд на старуху, – бессмертна?

— А-а-а! – Астрид, прижав ладонь к грудной клетке, хрипло рассмеялась. – Какой кошмар! Сейчас как представила: вечная жизнь в этом теле! Жуть.

— Значит, ты умрешь? – не скрывая облегчения, уточнила Клара.

— Все умирают. В этом и суть. – Астрид на мгновение закрыла глаза, пытаясь подобрать нужные слова. – Пойми, Клара, есть основные законы мира. Живое должно умереть – вот главное правило. Как живое станет мертвым, неважно. Процесс должен работать исправно. И когда кто-то выбивается за его рамки – это очень дурно сказывается на общем деле.

Клара закинула ногу на ногу, и ткань юбки, соскользнув, обнажила ее бедро. Покрутив ступней, Клара немного помычала, а затем медленно произнесла:

— Я перерезала тому ублюдку горло, а он даже не пикнул. Это барон нарушает ваш процесс?

— Он не может умереть, – грустно заключила Астрид. – И все катится по наклонной. Одно бессмертие разрушает все устои. А еще он совершает много лишнего, глупого и неправильного. Самонадеянный мальчишка! Не может сам умереть, так еще и губит столько душ совершенно напрасно.

Астрид задержала дыхание, чувствуя, как сердце начинает будто вибрировать. Выдохнула. Раз-два.

— Некоторые люди, которых он лишил жизни, не могут умереть правильно. Они продолжают свое странное существование в мире живых.

— Минутку, но ведь он и меня убил?..

— Да-да. Но у тебя есть тело, верно?

— Потрепанное, но есть, – согласилась Клара.

— Мы вернули и твое тело, но это вынужденная мера. А у них есть только душа, что заперта здесь. И чем больше таких душ становится, тем слабее грань между мирами.

— О, – Клара начинала понимать. – Мертвые могут пересечь черту, да?

— Верно. Ты догадалась, Клара Аспин. Чем больше он делает глупостей, тем больше нарушает общее правило и тем слабее грань между миром живых и миром мертвых. – Астрид закрыла глаза. – Августа говорит, что умирают кошки. А кошки ведь чуют, что что-то неладно.