Книга Шрам на кости, страница 67 – Софи Джордан

Вокруг нас ревел холодный шквалистый ветер, но дракон, не обращая внимания на его порывы, пронзал воздух так же легко, как раскаленный нож – масло.

Убаюканная теплом, я, несмотря на бурю, вскоре закрыла глаза и соскользнула в небытие.

На этот раз сон походил на целебный бальзам.

Когда внезапно перестал реветь ветер и наступила тишина, я на мгновение приоткрыла глаза. Оказалось, мы больше не летим. Вэтр приземлился в Скалогорье. И понес меня внутрь туннеля. Каждый шаг отдавался болью, иглами вонзаясь в мои истерзанные нервы… Обнаженное, израненное, покрытое кровью тело стало легкой добычей для ледяного воздуха.

Мне было холодно. Безумно холодно.

Никогда бы не подумала, что, обладая внутренним огнем, могу так замерзнуть. Однако меня сотрясала дрожь, заставляя съеживаться, все суставы вопили от боли, а внутри будто образовалась ледяная пещера.

— Х-холодно.

Я выплюнула слово, как осколок льда.

— Знаю, Огонек. Мы почти на месте.

Я нахмурилась и теснее прижалась к теплому телу Вэтра, который, быстро двигаясь, нес меня мимо каменных стен. Тем не менее я отчетливо ощущала все неровности пола и, чтобы не клацать челюстями, стиснула их с такой силой, что заныли зубы. Полет на холодном, ревущем ветру нравился мне больше. Я со стоном закрыла глаза, надеясь снова погрузиться в благословенное забытье, в котором не чувствовала ни боли, ни потерь, ни сожаления – ничего. Хорошая штука это небытие. Если нырнуть поглубже, упасть в манящую пустоту, возможно, я перестану чувствовать себя такой потерянной и одинокой. И боль наконец утихнет.

Перед тем как отключиться, я услышала чуть дрогнувший голос Вэтра:

— Вот увидишь, все будет хорошо.

Даже в своем полубессознательном состоянии я распознала ложь.

* * *

Времени не существовало. Оно застыло, будто растерявший силу ветер, и никуда не двигалось. Я свернулась во тьме, словно дремлющая змея, – бесчувственная ко всему, собирающая (или нет) силы в ожидании момента, когда жизнь и смерть решат мою судьбу.

Ожидание казалось вечным, не имеющим конца.

Но вот в мой саван просочилась тончайшая ниточка жизни и откуда-то издалека долетел знакомый голос, щекоча ухо, касаясь застывшей, холодной кожи: «Тамсин».

Я балансировала на краю пустоты, где не существовало ничего живого.

«Иди ко мне. Я здесь. Ты нужна мне, Тамсин».

Я отвернулась от края, ища, вглядываясь, пытаясь потянуться к нему…

Он рычащим, ненасытным волком двинулся сквозь тьму и жадно впился в меня острыми зубами, не желая отпускать.

Я вскрикнула, все глубже погружаясь в пустоту вместе с ним.

Страх давно прошел – и страх боли, и страх смерти, и любой другой, – но я все равно его чувствовала. Этот страх был не моим, но рот наполнял его тошнотворно-кислый вкус. Он касался кожи, будто острое, хорошо отточенное лезвие, скрежетал, как камень по кости.

Он охватывал меня, как болезнь, пульсируя в такт с моей холодной, будто лед, сонно текущей по венам кровью.

Он звал меня, манил, побуждая потянуться к тому, кто шептал мольбы, обнять его… спасти этого неизвестного… хотя я и себя-то спасти не могла.

Я нырнула сквозь пронизывающую до костей боль, сквозь этот зловонный страх… к нему.

Потянулась, пытаясь удержать…

* * *

Я резко, с судорожным вздохом вынырнула из сна и сразу ощутила, что мне не холодно. Вокруг не ревел ветер, в ушах не звучал стук драконьего сердца. Лишь тепло, уют и никакого запаха крови.