Книга Шрам на кости, страница 34 – Софи Джордан

Я всеми силами старалась наблюдать и слушать, впитывать сведения не только из того, что говорилось, но и ловить всяческие знаки: незаметные кивки между Вэтром и Харальдом, обмены взглядами, одобрительные возгласы, напряжение в плечах, нахмуренные брови. Я собирала все крупицы.

Мы ехали по хорошо проторенной дороге, изрезанной рытвинами и глубокими колеями, будто кора старого узловатого дерева. После недавно прошедшего дождя двигаться по ней на лошади оказалось не так-то просто.

Время от времени нам попадались другие путешественники, но, шли ли они пешком или ехали в повозках, все выглядели напряженными и бросали на нашу троицу хмурые, нервные взгляды. Эти люди, простые жители Пентерры, выглядели неважно – им явно не хватало более сытной еды и приличной теплой одежды, а кое-кому и обуви: ноги некоторых прикрывали лишь какие-то обрывки ткани.

Они смотрели на нас почти испуганно, и я невольно задалась вопросом: неужели эти путники что-то ощутили? Заметили магию?

Потом я поняла, что они никак не могли заподозрить нашу истинную суть. Нет, просто их так часто притесняли, что эти люди боялись любого, кто казался им более сильным или преуспевающим.

Они выглядели затравленными не из-за угрозы, исходящей от магии, а потому, что страдали от жестокого обращения себе подобных.

Я вспомнила поездку на север: постоянные свидетельства нищеты и голода, столкновения с бандитами. Еще в то время дела в Пентерре обстояли плохо, теперь же, когда Фелл больше не возглавлял север, стали еще хуже. Я ощущала это в лишенном тумана воздухе, чувствовала кожей, впитывала всеми порами.

И склонялась под гнетом чувства вины. Почему я не подумала об этом раньше? Весь этот год я заботилась только о себе, о своей боли, о выживании… о своих потребностях.

По мере приближения к городу я все отчетливее сознавала, насколько сильно это королевство пришло в упадок. Дорога теперь стала шире, и после очередного поворота мы увидели торчащие по обочинам колья. Это зрелище потрясло меня, будто пощечина.

— Твою мать! – выругался рядом Харальд.

Мы остановились.

Я похолодела, кожа мгновенно покрылась липким потом, а дыхание сделалось тяжелым и учащенным.

Моя кобыла, явно взбудораженная запахом крови и мучительными криками, пританцовывала на месте, ударяя копытами по земле. Я крепче стиснула поводья и посильнее натянула их, чтобы ее успокоить.

— И нас еще называют монстрами, – с явным отвращением пробормотал Вэтр. – Полюбуйся, что они творят с себе подобными.

И я смотрела, не находя в себе сил отвернуться.

К горлу подступила тошнота, грозя извергнуть наружу все содержимое моего желудка.

Деревянные колья, глубоко воткнутые в землю, стояли по обеим сторонам дороги. А на них были нанизаны люди – больше дюжины пронзенных мужчин и женщин. Возможно, около двадцати. Многие уже умерли, превратились в трупы, но не все. Кто-то до сих пор корчился и кричал, умоляя положить конец их мучениям. Из-за тупых кончиков кольев, торчащих у них изо рта, слова получались булькающими, нечленораздельными, выходя наружу вместе с кровью и слизью.

— Садисты. Закруглили наконечники, чтобы бедняги подольше мучились, – пояснил Харальд. – Жизненно важные органы не задеты, поэтому они и живут, медленно истекая кровью.

Окончательно проиграв битву с тошнотой, я свесилась с седла и извергла на землю свой завтрак. Прижав ко рту тыльную сторону ладони, снова взглянула на тела полными слез глазами.