Книга Шрам на кости, страница 109 – Софи Джордан

Мы продолжали ждать и наблюдать, мысленно желая превратиться в невидимок.

В любом случае нам оставалось только держаться тише воды ниже травы, пока они не двинутся дальше.

Если нас обнаружат, нам точно не поздоровится – случившееся с Феллом послужило отличным предупреждением.

Я старалась не издавать ни звука и почти совсем перестала дышать. К счастью, ветер стих. Не хватало только, чтобы драконы внизу учуяли наш запах.

Рассевшись на выступающих из снега камнях, они достали фляжки и начали о чем-то разговаривать между собой, время от времени делая большие глотки. Чувствовали они себя вполне удобно – похоже, собирались здесь задержаться. Некоторые даже достали припасы и начали есть.

Мы с Керстин обменялись обеспокоенными взглядами. И долго они намерены тут сидеть?

Через некоторое время из-за долгой вынужденной неподвижности мышцы начали дрожать от напряжения, но выхода не оставалось – придется держаться, сколько потребуется.

Несмотря на холодный воздух, верхняя губа Керстин покрылась испариной. Она крепче вцепилась мне в руку, когда один из скельмов – крепкий здоровяк, лицо которого скрывала густая черная борода, – потянул в тень дерева, на котором мы сидели, худую, закутанную в плащ фигурку, настолько миниатюрную, что я даже не заметила ее среди остальных, пока они ели и пили.

Под плащом скрывался кто-то маленький – возможно, ребенок. Низко надвинутый капюшон затенял лицо, не позволяя увидеть ни дюйма кожи. Вглядываясь в просвет между ветвями и листьями, я заметила затянутые в перчатки руки – тонкие, будто ножки винных бокалов, пальцы и изящные запястья, туго стянутые веревкой, которая глубоко врезалась в синюю ткань перчаток.

У меня перехватило дыхание. Значит, пленница – из тех, что совсем не склонны сопротивляться. Скельм толкнул ее к подножию дерева, где она безвольно осела, будто тряпичная кукла, и отвернулся. Он резкого движения капюшон слетел у нее с головы, обнажая копну солнечно-золотистых волос. Теперь я смогла разглядеть часть лица: бледную кожу, впалые щеки, залегшие под глазами тени, похожие на синяки. Она задрала голову, словно желая ощутить на лице слабый солнечный свет, пробивающийся сквозь ветви дерева. Однако ей не позволили.

Дикарь вдруг обернулся к пленнице и издал резкий звук, потом метнулся вперед и с такой яростью ударил ее тыльной стороной ладони, что я вздрогнула. Впрочем, любой издаваемый мною шум заглушил ее крик. Скельм схватил капюшон обеими руками и натянул ей на голову.

— Знаешь ведь: прячь лицо от света! – прорычал он так громко, что услышали даже мы.

Я взглянула на Керстин. Она сжала губы в тонкую линию и качнула головой, словно боясь, что я могу закричать или что-то сделать. Будто у меня хватило бы на это глупости.

Дикарь, больше не обращая внимания на девушку, вернулся к своим собратьям. Ей не предложили ни еды, ни питья. Видимо, на пленников не распространялись даже такие элементарные знаки уважения.

Я уставилась на маленькую головку в капюшоне, гадая, кто она и как оказалась среди них.

Скельмы вдруг встали, намереваясь уходить. Наконец-то.

Я тихо выдохнула, ощутив облегчение.

Тот же заросший волосами дикарь вернулся к дереву, прорычал что-то неразборчивое связанной девушке и схватил ее за веревку. Повернувшись к ней спиной, он дернул за привязь, вынуждая ее следовать за собой. Интересно, не он ли пресловутый Кальдр? Был ли он в этой группе?