Книга Наследник иллюзий, страница 210 – Мэделин Тейлор

— Может, в другой раз. – Он чуть заметно усмехается.

К моим глазам подступают слезы. Реми реагирует точно так же, как и всегда. Неужели после всего, что мы вместе пережили, он в самом деле для меня потерян? Из-под половиц доносятся звуки битвы, но на краткий миг все остальное будто отходит на второй план. Остаемся только я и Реми, получившие небольшую передышку. Просто двое солдат отдыхают в противоположных углах комнаты перед тем, как вернуться в бой.

Впрочем, момент умиротворения быстро исчезает. Реми бросает взгляд на ожерелье, и в глубине его глаз вспыхивает что-то темное.

— Тебе это не принадлежит.

— Я никогда его и не просила, – напоминаю ему с дурацкой покорностью в голосе. – Я бы с радостью отдала его, если бы могла снять.

— Сомневаюсь, – качает он головой. – Все вы одинаковые. Только и умеете, что лгать.

— Все? – Я поднимаю брови. – Ты имеешь в виду высших фейри?

Реми издает смешок и морщится от этого движения.

— Высших фейри, полукровок, смертных. Весь этот мир – выгребная яма. И скоро он сотрет всех нас с лица земли.

В конце коридора хлопает дверь, слышатся шаги. Времени у нас почти не осталось, однако мне нужны ответы.

— Кто он, Реми? – спрашиваю я. – Кому служат Потерянные?

Он поворачивается к окну, и взгляд его стекленеет.

— Альманова, – шепчет он. – Душа звезды.

Душа звезды.

Именно так, по словам Дарроу, переводится альманова с древнего наречия. Но какой в этом смысл? Наверняка меч назвали так, чтобы звучало поэтично, ведь правда? Не может же в нем на самом деле храниться чья-то душа?

Раздающиеся снизу вопли прерывают ход моих мыслей. Внезапно из хора голосов выделяется один, мужской, чей обладатель кричит в агонии. Время словно замирает. Я узнаю этот голос…

Торн.

Я тут же выбегаю из комнаты, а хриплый смех Реми преследует меня по пятам. Я мчусь по коридорам, перепрыгивая через подгнившие половицы, быстро спускаюсь по лестнице, заворачиваю за угол в гостиную… и застываю от представшего передо мной жуткого зрелища.

Подобно какой-то нечестивой картине, по всей комнате разбросаны тела в различных воплощениях смерти. Их рты разинуты, глаза выпучены, а на лицах застыл страх последних мгновений жизни. При виде Алисы Дарби, устремившей безжизненный взор в потолок, у меня сжимается сердце.

В центре комнаты над лежащим Грэллом Дарби нависает Торн, приставив клинок к его горлу.

— Пожалуйста, – умоляет смертный, – не нужно…

Слова сменяются кровавым кашлем, когда Торн вонзает оружие в шею Дарби.

«Вот так, – раздается жуткий шепот. – Убей его за то, что он с тобой сделал. Оборви его жалкую жизнь».

Нет! Увидев оружие в руках Торна, я невольно отшатываюсь назад. Он держит вовсе не привычную косу, а меч, который, впрочем, я тоже узнаю. Некогда белая костяная рукоять стала сероватой и теперь резко контрастирует с мерцающими в навершии рубинами. Точно такими же, как в моем ожерелье, которое резко нагревается от близости меча.

Альманова.

Торн поднимает голову и смотрит на меня, но в его холодных глазах не мелькает ни капли узнавания. В них сверкает такая ненависть, что я невольно издаю жалобный крик.

Нет. Не может быть. Он не один из них. Он не потерян.

«Ты знаешь, что хочешь этого», – вновь шепчет тот жестокий голос.

Торн поворачивает голову, и я замечаю кровь, сочащуюся из его носа и ушей. Он делает шаг ко мне, но потом резко останавливается. Глаз у него заметно подергивается от напряжения.