Книга Наследник иллюзий, страница 115 – Мэделин Тейлор

— Я бы хотел потанцевать с вашим очаровательным призраком, – прерывает его Торн.

— Нет, – поспешно возражаю я, пока Бэйлор не вонзил когти еще глубже. – Думаю, в этом нет необходимости.

Если Торн продолжит в том же духе, то перегнет палку. И тогда Бэйлор забудет все причины, по которым ему нельзя сражаться с богом.

— Ну же, леди Айверсон, – вкрадчиво произносит Торн. – Мы ведь союзники, правда? – Я прищуриваюсь, поскольку это слово, произнесенное мягким, бархатным тоном, звучит гораздо интимнее, чем следовало бы. – Давайте покажем всем присутствующим, как близки наши королевства. Считайте это условием нашего союза.

Бэйлор выдавливает некое подобие улыбки, но болезненной, вымученной. Я почти не сомневаюсь, что сейчас он сожалеет о том, что вообще заключил сделку с богом Смерти.

— Для моей питомицы будет честью потанцевать с вами, – цедит он сквозь стиснутые зубы. – Но не забывайте: пусть ее душа в конечном счете и уйдет к вам, сейчас она принадлежит мне.

В глазах Торна появляется опасный блеск, но он не отвечает на этот выпад. Бэйлор наконец отрывает когти от моей кожи, и я прикусываю внутреннюю сторону щеки. Надеюсь, что мелькнувшее на лице напряжение придворные спишут на беспокойство из-за вынужденное близости к богу Смерти. Мне хочется кричать от досады, но я лишь молча заставляю себя сжать затянутую в перчатку руку Торна.

Он обводит взглядом толпу, только сейчас обращая внимание на присутствующих в зале гостей.

— Поднимайтесь.

Пламя над нами резко исчезает, тени отступают, возвращая бальному залу все его былое великолепие. А спустя несколько мгновений возобновляется и веселье. Музыканты снова берут в руки инструменты, и по комнате разносятся низкие звуки виолончели. Узнав мелодию, я улыбаюсь уголками губ.

«Баллада о смерти».

Я бросаю взгляд на Торна, который ведет меня на танцевальную площадку.

— Интересный выбор песни.

— Наверняка совпадение, – чуть заметно усмехается он.

Все взгляды в зале прикованы к нам, когда мы останавливаемся среди танцующих. Мне нет дела до придворных, ведь мое внимание занимает бог, обнимающий меня за талию. Большим пальцем в перчатке он касается моей обнаженной кожи, вызывая во всем теле дрожь. От его близости кружится голова, пока он ведет меня в чувственном танце.

— Кажется, что ты не рада меня видеть, – шепчет Торн так, чтобы могла расслышать только я одна.

— Угадал. – Я растягиваю губы в любезной улыбке, стараясь сохранять видимость приличия перед гостями. Краем глаза замечаю возле одного из альковов брата, который наблюдает за моим партнером по танцам. Поймав мой взгляд, Бел поднимает бровь, но я чуть заметно качаю головой, надеясь, что он воздержится от глупостей. – Неужели на Пятом острове так мало развлечений, что тебе пришлось явиться сюда под чужим именем, Киллиан?

В уголках его рта появляются складки – единственное свидетельство того, что ему тоже некомфортно.

— Не называй меня так.

— Это твое имя, – напоминаю ему. – Или ты предпочитаешь «ваше величество»?

Торн закатывает глаза.

— В этом нет необходимости. Хотя приятно знать, что ты находишь меня величественным.

Я невозмутимо смотрю на него. Некоторое время мы оба молчим, пока он кружит меня одной рукой, следуя фигуре танца, а потом снова притягивает к себе. Ладонь Бэйлора у меня на талии ощущалась практически цепью, тогда как ладонь Торна – это клеймо, обжигающе-горячее, оставляющее неизгладимый след, который мне никогда не смыть.