Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 36 – Елизавета Соболянская

Грязь на листах, помарки, нехватка бумаги на полную запись, кривые ноты, косой нотный стан — всем досталось!

На меня и Александру девицы косились очень недобро, а я только вздыхала про себя. Первое испытание. Мои маленькие хитрости помогли их пройти с честью, но дальше наверняка будет что-то такое, в чем мы не сильны. Я точно не сумею танцевать мазурку, а Саша, может быть, не умеет ездить верхом или составлять деловые письма — неважно что, мы все равно где-нибудь проколемся, и эти феечки в пышных юбках нас затопчут.

Шпильки начались сразу, едва ее высочество ушла, а нам подали бульон с пирожками.

— О, мадемуазель Морли, ваша фамилия звучит так интересно… — сладким голоском сказала одна из барышень, — совсем как фамилия моей учительницы пения.

— Благодарю за комплимент, мадемуазель, — ответила я, — итальянские певцы являются лучшими в мире. Вам невероятно повезло учиться у лучшего голоса Санкт-Петербурга!

Девица сбилась и замолчала. Тогда к травле подключилась другая:

— Мадемуазель Воеводина, — с фальшивым сочувствием сказала она, — мне так жаль, что ваше лицо пострадало! Боюсь, ни один приличный мужчина не пожелает взять вас в жены!

Саша вздрогнула, сжала руки, а я, чуть прищурившись, присмотрелась к говорившей. Внешних признаков уродства у нее не было, говорила четко, слышала, судя по всему, хорошо, но формулировка… “приличный мужчина”, “в жены” — кажется, эта девушка очутилась тут потому, что возникли сомнения в ее репутации. Ну-ну, на кого кидаешься, детка?

— Мадемуазель… — я сделала паузу, держа ее долго, чтобы все вокруг постепенно затихли, — а что вам помешало выйти замуж за приличного мужчину? Стать покорной и любящей супругой?

Девица подавилась своим ядом.

Действительно, в кругу благородных дев, имеющих явные недостатки, она смотрелась белой вороной. Так почему она здесь? Бесприданница? При красоте, а девица была во всяком случае смазлива, можно было составить партию, обменяв красоту на деньги или хотя бы на достаток.

Все сидящие за столом явно задумались, обшаривая злоязыкую особу глазами. Та краснела, бледнела, но хватало ума молчать.

— Так если даже вы, — тут я выделила слово “вы”, — не сумели найти себе супруга, куда уж нам, бедным покалеченным, деваться?

Тут уж на болтушку уставились все и вовсе не по-доброму.

Паузу разбили лакеи, принесшие скромное жаркое. Больше за обедом никто никому шпильки не вставлял, и от меня старались держаться подальше все, кроме рыжей девчушки, покрытой веснушками. Она сама подошла к нам и представилась:

— Мадемуазель Морли, счастлива знакомству! Как лихо вы отделали Урусову!

— Так вот как зовут эту настырную даму, — легко улыбнулась я в ответ. — Простите, мадемуазель, не запомнила вашего имени!

— Аглая Бахтина, — представилась рыжуля, — род старинный, но бедный, да еще я уродилась такой, — она сделала небрежный жест вокруг лица.

— Ваши веснушки очаровательны для тех, кто понимает, — с улыбкой сказала я, — не верю, что вам не предлагали замужества!

— Предлагали, — легко призналась девушка, — но такие скучные, неинтересные типы! Стоило мне представить, как я зеваю рядом с ними следующие десять лет, как мне становилось дурно!

Я едва сдержала смех — такой непосредственной и яркой оказалась эта девушка. Я представила ей Александру, и мы уже втроем отправились в сад.