Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 182 – Елизавета Соболянская

Я задумчиво покивала, стараясь не показывать, какая буря поднялась у меня внутри.

Ревность? О, да! И еще желание стукнуть по голове одного романтично-туповатого наследника! Надо же так напугать девушку перед свадьбой!

— Дорогой, — ласковым тоном очень хищной кошечки пропела я, — маменька учила меня составлять букеты по всем правилам искусства флориографии… У меня получился один лишний. Давай пошлем его цесаревичу в подарок? Ему наверняка не хватает женского внимания, что-то он слишком хорошо выглядел на балу в Аничковом…

Неклюдов сверкнул насмешливым темным глазом, притянул меня ближе и уточнил:

— Это то самое пугающее нечто в алой ленте?

— Почему “нечто”? — возмутилась я. — Прелестный букет из бегонии, олеандра, лаванды и наперстянки.

Неклюдов рассмеялся, уткнувшись головой мне в плечо:

— Милая, хочу тебе напомнить, что в офицерской школе тоже есть уроки этикета… Язык цветов мы тоже изучаем, хотя и поверхностно. Даже я знаю, что лаванда в таком сочетании означает недоверие, а бегония — предостережение. Про олеандр и наперстянку вообще молчу, ядовитый букет?

— Его высочеству полезно встряхнуться и поменьше отвлекаться от своей жены! — буркнула я, заворачиваясь в любимого мужа, как в одеяло.

— Полезно, — вздохнул Неклюдов, — но исправлять его моральные качества — не наше дело. Так что прошу тебя, дорогая, не нарываться на ссылку в деревню. Мы и так туда поедем уже через неделю!

Я только вздохнула — когда любимый муж видит твои капризы насквозь, это немного раздражает. Но если при этом он поглаживает твой округлившийся живот — ты готова простить ему что угодно, несмотря на свой “железный” характер.

— Ладно, букет поставлю в прихожей, чтобы кое-кто не наглел, заезжая “на чай к старому другу”.

Варфоломей рассмеялся, поцеловал меня в нос и увлек на кровать — чай уже кончился, и мне очень-очень хотелось узнать, что там сегодня прячет мой муж под своим красивым стеганым халатом!

Утвердившись в роли супруги камергера, я принялась всеми силами улучшать собственную жизнь, а заодно приносить деньги в семейную кубышку.

Первым делом я наладила производство того самого “Народного” мыла по копейке за кусок. Имение в Полтавской губернии щедро поставляло мне бараний жир. На его основе стали варить обычное серое мыло.

Потом к нему добавились “Дегтярное” — для обработки ран и высыпаний, “Анисовое” — от насекомых, “Хвойное” — второе мое имение стало не только “курить смолу”, но и собирать хвою на приготовление экстракта.

Затем настало время травяного мыла — “Ромашковое”, рекомендованное для купания детей, “Лавандовое” — для нежных дам — тут уж Варфоломей Семенович подключил знакомства в Крыму. “Гвоздичное” и “Цитрусовое” для мужчин, “Сирень” для женщин постарше…

В общем, фабрика, открытая под Петербургом, быстро завоевала умы и сердца простого народа своим недорогим, но приятным товаром.

Но главное: я выпустила мыло “Медицинское” — с карболкой, которым, как и “Дегтярным”, рекомендовала мыть руки медикам. Это даже вошло в моду среди студентов-медиков. Что-то вроде профессионального аромата. Если от врача не пахло “Дегтярным” или “Медицинским”, его считали теоретиком и белоручкой.

Вторым важным этапом стало разведение картошки.

Тут мы активно принялись насаждать сей корнеплод во всех мелких именьицах. Причем с помощью уже известной хитрости — приезжала барыня, нанимала мальчишек, возилась на делянке все лето, охрану ставила, а осенью кормила работников картошкой, тушенной с грибами, с овощами, с мясом… А потом “забывала” пару корзин с клубнями на поле. К утру они пропадали, барыня гневалась, хихикая в подушку, и ехала в следующее имение “забывать корзины” на делянке.