Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 14 – Елизавета Соболянская

Купец глянул на нас подозрительно, но выглядели мы очень прилично и даром отдать не просили, так что он сдался — размотал штуку бархата на прилавке, и стало понятно, что все хуже, чем Софья Павловна надеялась — ткань хранилась в плотном рулоне, поэтому выгорела равномерными заломами, да еще и ширина куска всего аршин, то есть длины на клинья, может, и хватит, а вот ширины…

Синхронный вздох убедил купца в том, что покупки не будет, и тут в нем взыграло то самое купеческое “хоть за копейку, но продай”, и он принялся торговаться!

Софья Павловна от внезапного напора слегка растерялась и даже попятилась, зато я немедля выступила вперед, поймав кураж.

В итоге за три рубля мы сторговали бархат — всю штуку, голубой атлас с неровным окрасом “на подклад для мешочков”, полотно на нижние юбки, кусок пожелтевшего батиста и еще “дымку” для отделки и на шляпку.

В “подарок” ловкий купец добавил пяток замызганных лент с витрины и букетик шелковых цветов непонятного цвета. Когда мы с маменькой вышли из лавки, приказчик вынес за нами пару огромных корзин с товаром, утирая рукавом пот.

— Иголки и нитки забыли, — подосадовала Софья Павловна, когда мы садились на извозчика, а приказчик ставил корзины нам в ноги.

— Ничего, маменька, — чуть насмешливо пропела я, наслаждаясь бодростью, которую вызвало в теле общение с неуступчивым купчиной, — мы в лавку завтра еще заглянем, нам ведь и пуговки присмотреть надо, и тесемки для мешочков!

Приказчик побледнел — в ходе спора купец ему пару раз по затылку съездил — и горячим шепотом сказал, что лучшие нитки и иголки продают в совсем другой лавке!

С легким смешком Софья Павловна приказала извозчику трогать, а уже дома сказала задумчиво:

— Ты очень изменилась, Кристиана.

Сердце дрогнуло, но я постаралась лишь слегка рассеянно улыбнуться:

— В самом деле, маменька?

— Раньше ты была робкой, а сейчас… как будто твое увечье и эта грубость господина Саблина сняли с тебя мантилью…

— У меня открылись глаза, маменька, — ответила я, — прежде я считала, что женщина может быть счастлива только в браке, и готовилась стать послушной женой. Но это несчастье лишило меня шансов выйти замуж, и я поняла, что нужно устраивать свою жизнь иначе. Если нельзя служить мужу, можно служить людям.

— Неужели ты собралась в монастырь? — почти испуганно спросила Софья Павловна.

— Нет, маменька, — я поспешила успокоить ее, — в монастырь нужен вклад не меньше приданого, да и не вижу я себя сестрой Христовой, слишком во мне много жизни. Вот найти хорошее место, чтобы служить и получать средства на жизнь, да вам помогать — уже было бы счастьем!

Бывшая “смолянка” тихонечко вздохнула и обратила лицо к иконам. Я молча поддержала ее безмолвную молитву, а потом мы стали разбирать покупки. Дело в том, что у Софьи Павловны был свой небольшой секрет.

Та самая “девка” — единственная данная ей в приданое — родом была из Вятской губернии, в которой с семнадцатого века выращивали марену красильную, и некоторое количество крестьян занималось изготовлением из этого растения красителя и окрашиванием ниток и тканей.

Поскольку служанка приходилась хозяйке ровесницей, а может, и на год-два постарше была, то красить ткань она умела и в качестве красителей разбиралась. Вот и позвали ее смотреть ткани, решать, в какой цвет красить и что со всем этим вообще можно сделать.