Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 133 – Елизавета Соболянская

Мы молча и глубоко поклонились, гости зааплодировали, великая княгиня велела подать игристое “в честь помолвки”, и клянусь, на ее лице появилось выражение удовлетворения после хорошо проделанной работы!

Выходит, она не пыталась меня “утопить”, а лишь сомневалась в окончательности выбора Неклюдова? Впрочем, если вспомнить два проваленных отбора — становится понятно, почему великая княгиня сомневалась в окончательном результате. Что ж, теперь она может расслабиться — мероприятие прошло успешно, а я…

А меня Неклюдов ловко увлек в круг.

Звучал вальс, и, кружась в объятиях мужчины, пахнущего цитрусом и гвоздикой, я окончательно осознала, что никуда не денусь от Варфоломея Семеновича.

Раз уж я осталась в этом мире, вросла в него всем — болью, кровью, краской эскизов и мокрыми юбками тех, кто стал мне близок, — то я не могу отказаться от этого запаха, от этих крепких рук и таинственных глаз, от мужчины, который готов позаботиться обо мне, даже когда его нет рядом…

На следующий день после “русалочьего бала” Елена Павловна пожелала вернуться в Петербург.

Хозяйственные сборы занимали не один день, но все они легли на плечи экономки, ключницы и горничных. Сама “мадам Мишель” вернулась в столицу прежним порядком — поезд, разноцветные вагоны и роскошные кареты.

Барышни все так же сидели в общем вагоне, но на этот раз — с женихами. Лица Александры и Аглаи сияли тихим светом, и обе они иногда поглядывали на меня с благодарностью — моя дурная идея поменяться женихами дала удивительные плоды: четыре человека обрели свое тихое счастье, заметное со стороны.

На другой день после прибытия в Михайловский дворец, как только стихла обычная бытовая суета, за теми, у кого в столице были дома, прибыли родственницы — матушки, тетушки, даже бабушки. Невест следовало как можно быстрее отвезти к портнихам, потом нужно было бежать по лавкам — заказывать приданое, а там и родню объезжать — знакомиться, представлять всем будущую невестку, развозить приглашения и выбирать место для бракосочетания и брачного пира.

Елена Павловна не могла одна собрать к свадьбе одиннадцать невест, к тому же тянуть никто не хотел — каждая мечтала о свадьбе на Покров, поэтому призвала помощь.

Ко мне в этот же день приехали матушка и бабушка Варфоломея Семеновича.

Не знаю, как он их уведомил — подозреваю, они давно уже были в столице и просто ждали отмашки, но торопливость в свете — порок. Все должно было проходить чинно, по правилам. Поэтому Неклюдов официально предупредил меня после завтрака, и я полдня меняла прическу, пыталась придать более презентабельный вид серому шерстяному платью и, только окончательно измучившись, села с альбомом у окна, чтобы отвлечься новыми набросками.

Гостьи, как положено, явились поначалу к Елене Павловне — привезли какие-то гостинцы из поместья, завели беседу под чай в ее уютной камерной гостиной. Пока обсуждали, какая церковь считается “приходом невесты” и стоит ли брать на свадебный мундир камлот или поискать тонкое сукно, я с трепетом вышла в гостиную, присела, выпрямилась и уставилась на двух незнакомых мне женщин.

Одна была стара. По-настоящему.

Ее узловатые пальцы крепко сжимали дорогую трость из черного дерева, усеянную рубинами, а чепец на седой голове неуловимо напоминал тюрбан. Кустистые брови, смуглая кожа, темные, несмотря на возраст, глаза — все указывало на южную кровь, как и привычка носить крупные перстни, браслеты, монисты и… курить кривую трубочку.