Книга Восемь недель за вуалью, страница 98 – Дарья Верескова

Но напряжение в лагере и без того было таким тяжёлым, что этот вопрос просто не поднимался.

Чувствовали ли себя так же остальные миссии? Или же они действовали вместе, дружно, доверяя друг другу как никогда?

Я поторопилась уйти вместе со своей небольшой «командой», прежде чем сторона Роя возразит — если что, мы всегда могли вернуться или уйти в другую сторону. Феррел, похоже, немного пришёл в себя и не пытался угрожать, только следил за мной опасным тёмным взглядом.

— Что ты собираешься делать? — сразу же спросила меня Анна, стоило нам удалиться.

— Прости, я не могу тебе сказать, — я видела, что она пытается сделать всё, что в её силах, чтобы мы не переругались. — Я не доверяю Рою… И я знаю, что ты всё ещё на его стороне.

На самом деле я думала о том, чтобы уйти вместе с Тарреном — особенно теперь, когда мы видели цель. Но что случится, когда мы достигнем Красной Башни? Как вообще выглядела удачная миссия, успешный результат?

Мне кажется, никто не ожидал, что мы на самом деле продвинемся так далеко.

Мы старались вести себя очень тихо, закрывая и частично баррикадируя двери, которыми не пользовались, желая сохранить безопасный путь отступления в лагерь на случай нападения масок.

Одним из залов недалеко от выхода оказалась некая регистрационная комната, где находилось множество деревянных стульев, частично сохранившихся, вместе с парой широких столов. Параллельно ей шла приёмная галерея с несколькими каменными выступами, стоящими прямо посреди зала для того, чтобы на них можно было держать тела.

— Вернёмся в регистрационную комнату, — предложила я. — Там больше шансов найти что-то полезное.

Мы обыскивали в основном залы, в которые вели широкие двери или арки, но то, что мы искали, скрывалось прямо за залом регистрации — в узком, незаметном в темноте проходе, за чудом сохранившимся столом. Скорее всего, сильно помогало то, что в отличие от комнат, которые мы исследовали вчера и позавчера, здесь было сухо.

За узким проходом, почти расщелиной, скрывалось служебное помещение, которое использовалось как архив — и когда-то здесь наверняка хранились тысячи записей.

Сейчас же…

Дерево за четыреста лет пострадало сильнее всего. Многочисленные стеллажи перекосились, часть рухнула, превратившись в груды серых, расслоившихся досок. Там, где влага хоть раз пробиралась внутрь, дерево превратилось в труху. В других местах оно высохло до ломкости.

Но не всё погибло.

В самых сухих углах некоторые нижние полки всё ещё держались. Там можно было найти отдельные фрагменты, обложки книг без страниц, непонятные бурые комки, кожаные корешки с едва различимым тиснением, дощечки с выжженными или вырезанными пометками.

Были и несколько свитков, пропитанных маслами или смолами, и мы тут же принялись раскрывать их, надеясь, что сможем что-то прочесть.

— Осторожней! — произнесла Анна, когда Альберт раскрыл один из сохранившихся свитков слишком резко. — Нужно отнести их Беку, мы всё равно ничего не можем прочесть. А может, стоит привести его сюда.

— Идите, — отправила я их, легко улыбнувшись. — Я принесу оставшееся вслед за вами. Мы укрепили все выходы, должно быть безопасно.

Мы с Тарреном остались наедине — впервые за долгое время. И я… очень хотела бы исследовать оставшиеся свитки здесь, когда он мог сразу же перевести их.