Книга Восемь недель за вуалью, страница 137 – Дарья Верескова

— Должно быть что-то, что мы можем сделать! — отчаянно зашептала я.

Глаза в глаза — так близко, что наши лица разделяла только железная дверь, в которую упирались наши подбородки и лбы. Глаза Таррена горели надеждой, верой в меня, теплотой и… чувствами. Он был одинок, куда более одинок, чем я. Он провёл сотни лет в озере красной вязи, почти в непрерывной пытке, и, наверное, давно разучился привязываться к людям.

— Ты можешь помочь, — ответил он.

Глава 28.1. Возвращение короля

— В озере красной вязи, в кратере рядом с красной башней, находится камера, похожая на ту, в которой держали меня. Ты должна открыть её, Фран…

— Уходи! — приказ Целесте вновь отозвался острой болью в голове.

— И Лойд…

— Он будет спасён, — рыкнул Таррен, внезапно протягивая руку и хватая меня за затылок.

Поцелуй сквозь крохотное окошко был отчаянным, болезненным, скорее напоминающим укус. Таррен редко бывал таким — в этом прикосновении сквозил океан безысходности.

Будто он прощался навсегда.

— Без этого тебе не попасть в башню, — произнёс он, сжимая что-то в ладони.

Стоило мне перехватить крохотный предмет, как он отошёл на шаг, потом ещё на два, а голос Целесте в моей голове зазвучал так громко, что я едва не потеряла сознание:

— Сейчас!

Я тут же скользнула в тень, чувствуя, как бешено колотится сердце, а грудь сдавливает от нахлынувших чувств. Над лестницей действительно раздался шум, я отчётливо слышала шаги спускающегося человека. Оглянулась, понимая, что драгоценное время на возвращение потеряно и я не успею проскочить мимо них незамеченной.

Но…

Три другие камеры всё ещё оставались открытыми.

Я бесшумно юркнула в одну из них и прислонилась к стене, надеясь, что внутрь никто не заглянет, иначе мне точно конец. Комнаты были совершенно пустыми — такими же, как и камера Таррена с Лойдом: здесь не нашлось даже места для сна.

— Не сдох ещё, скотина заразная? — грубо выругался один из стражников, громко колотя по металлической двери. — Смотрю, дружок-то твой уже откинулся.

— Нет, он жив, — холодным, полным ледяного презрения голосом отозвался Таррен.

— Ненадолго. Вонь от него такая, будто он уже разлагается. Даже умереть не может с человеческим достоинством, — выплюнул стражник.

С каждым его словом меня всё сильнее захлёстывала ненависть. Я лихорадочно думала о том, что он здесь один и вряд ли ожидает нападения.

— Контролируй свои эмоции, помни о цели. Сейчас ты можешь попасть в Красную башню, — голос Целесте в моей голове вновь зазвучал спокойно и равнодушно, без тени эмоций. Я бы никогда не поверила, что совсем недавно она почти кричала на меня.

— И ты тоже умрёшь без достоинства, — продолжал тем временем страж. — На казни или раньше, кто знает. Твоё тело скинут в вонючую яму за то, что вы принесли заразу в наш город, за все смерти наших близких. В эту яму будут плевать, никто никогда не узнает и не вспомнит тебя или твоё имя, никто не утешит тебя перед смертью.

Я закрыла уши руками, не желая больше слышать это и не понимая, как они вообще пришли к такому выводу. Сотни лет уединения плохо сказались на этом городе, а затянувшаяся власть одного человека напрочь затормозила прогресс.

— Ты пожалеешь о своих словах. — Ответ Таррена я едва расслышала, но в его интонациях... промелькнула насмешка? — Сильно.