Книга Попаданка. Мама для бастарда, страница 22 – Елена Белильщикова

— Когда-то я умру, но надеюсь, это будет нескоро, – улыбнулся Теодор детской наивности. – Все умрут. И я, и мама твоя, и Милад. Это закон нашего мира и любых других миров.

Но он быстро закруглил слишком сложную для ребенка тему. И подтянул Драго на коленях ближе к себе.

— И что за новости про детей? – строго сказал Теодор и потянул за прядку Драго, будто призывая его к порядку. – Не тебе и не мне решать про детей. Как бог даст, так и будет. Но как бы то ни было, ты всегда останешься моим первенцем. Самым любимым. Самым обожаемым. Моим наследником. Тебя никогда не будут звать бастардом, ты станешь настоящим принцем, а потом королем. Потому что ты желанное дитя, дитя любви наше с Даной. Просто так сложилась судьба, что я не сразу узнал о тебе. Понял, мой мальчик? Ты мой сын. Что бы ни случилось. Я уже прикипел к тебе душой. И если не захочешь чего-то, ну, там уроков каких-то или еще чего-то, что обычно делают принцы, то просто скажешь мне об этом. Потому что ты для меня не кукла красивая, которую демонстрируют другим королям. А намного больше. Ты мне важен и нужен такой, какой ты есть. Обычный мальчик. И неважно, кто и что думает об этом. Что думают об этом другие короли или простой народ. Ты мой сын, Драго. Запомни это.

Драго заерзал на коленях у Теодора. Милад никогда так не сажал, тем более сейчас, когда говорил, что он уже почти взрослый! А тут… как маленького. И говорил Теодор так нежно, осторожно, что Драго чувствовал себя котенком диковатым, которого гладят по мягкой шерстке, боясь спугнуть.

— А если назовет кто-то… бастардом? – он нахмурился, заглядывая Теодору в глаза, запоминая слово, ведь в деревне говорили иначе, ругательнее. – Люди… злые они. Всегда языками чешут, дай только повод. В деревне тоже иногда говорили Миладу, что маме другой нравился, может, и я от него… Он после этого злился сильно.

Драго зажмурился, потерев плечо. Под рубашкой видно не было, но разорванная немного, она сейчас сползла. Он поспешно поддернул ее повыше. Не хватало еще синяками светить! Где это видано, принц и битый?

Брови Теодора сошлись в прямую линию. Лицо приобрело грозное выражение, губы зло сомкнулись. Драго заерзал, наверное, восприняв его гнев на себя? Но Теодор не собирался смягчаться и его успокаивать!

— Если назовет кто бастардом, укажешь на него. Это приказ, Драго! – отчеканил Теодор таким голосом, что Милад, наверняка, пошел за сарай погулять, и глаза сверкнули неподдельной яростью. – А я тех, кто так тебя назовет, на кол посажу.

В голосе его оказался щедро разлит яд. Драго дернулся было испуганно в сторону, попытавшись слезть с колен. Но Теодор не отпустил его.

— Или головы отрублю на городской площади, – пожал он плечами, слегка успокаиваясь.

Почему-то при взгляде на затравленное личико Драго первым кандидатом на обезглавливание нарисовался Милад. Но не захотелось портить настроение Драго этим и говорить о его так называемом отце. Правда, взгляд наткнулся на разорванную рубашку, и Теодор потянул ее легонько на себя, не желая смущать Драго. Но и поговорить о том, что заметил, следовало.

— Злился, говоришь? Покажи, что у тебя под рубашкой? – голос звучал спокойно, деланно спокойно.

Потому что уже чесались руки ссадить с колен Драго, надеть черную кожаную маску и накидку и подстеречь Милада в деревне. И один на один устроить ему темную за каким-то сараем. Останавливали две вещи. Первая, что негоже королю до мордобоя опускаться. А вторая… что Милад – парень крепкий. Мало ли, кто еще победит, за меч тогда хвататься? Можно и не удержаться… У Теодора были другие козыри в рукаве. Управа и на этого негодника, руки распускающего на слабых, найдется!