Книга Мачеха для сына врага, страница 147 – Елена Белильщикова

Выезжали еще затемно. Рассветало сейчас поздно, и тратить время до ожидания восхода солнца – это значило существенно затягивать дорогу. А Сверр предпочитал, чтобы его приказы выполнялись тотчас. Злить же его никто не хотел. После того случая Хельг и Санна часто ездили к нему.

Он будто смирился с существованием семьи Лорстенов и действительно переступил через старые обиды. А может, все дело было в том, как повел себя Хельг? Он поступил как мудрый хозяин своих земель. И постарался максимально сгладить все острые углы в общении с правителем. В итоге Сверр стал если не доверять ему, то определенно с ним считаться.

Хельг сделал все, чтобы превратиться едва ли не в его правую руку, в человека, с которым согласовываются важные решения. Ведь Повелитель Севера знал, что перед ним не придворный льстец, а умный человек, который честно выскажет мнение по тому или иному вопросу. В глаза и не боясь гнева правителя. Что ж... По крайней мере, Сверр так думал. Что Хельг бесстрашен перед ним и совершенно открыт. В душе он не забыл, конечно же, всего, что происходило в прошлом. Болезнь и правда отступила, излеченная магией Санны тогда, в зимнем лесу. Но кто исцелит душевные раны и простую осторожность? Хельг держался со Сверром подчеркнуто уважительно, но всегда помнил, что этот человек – угроза.

Помнила и Санна. Наверно, еще и поэтому она заглянула в комнату сына перед отъездом. Малыш мирно спал в своей кроватке, сунув ладошку под щечку. Светлые кудряшки растрепались и блеснули золотистым в свете свечи. Санна прикрыла ее огонек рукой, чтобы не разбудить Шайна. Поправила одеяло, сползшее с сына, и шепнула еле слышно:

— Я люблю тебя, малыш. Мы с папой тебя очень любим.

Санна резко отвернулась, выходя из комнаты. Как будто даже спящий Шайн смог бы увидеть вспышку злости в ее глазах и испугаться. Гнева на Сверра. Из-за которого до сих пор приходилось даже перед коротким отъездом чувствовать себя так, будто прощаешься с детьми навсегда. Ведь никогда не знаешь, вернешься ли к ним. Или сгинешь до конца своих дней в одной из темниц, куда никогда не попадает ни лучика солнечного света.

— Ты боишься, – заметил Хельг, едва взглянув на Санну.

На экипаже был подвешен фонарь. Его свет был слишком неровным, чтобы прочесть мельчайшие оттенки эмоций в глазах. Ведь Санна давно научилась хорошо скрывать свои истинные чувства – жизнь со Сверром оказалась хорошим наставником в этом ремесле. Так что показалось, что Хельг почувствовал чужую тревогу сердцем.

— Конечно, – Санна зябко повела плечом под тяжелым плащом с широким меховым воротником. – Даже родные дети опасаются гнева Сверра. Что уж говорить обо мне? А его требование срочно приехать нам обоим – это настораживает.

— Может, он хочет решить какие-то вопросы по нашим землям, – предположил Хельг успокаивающе, хотя было видно, что он тоже взволнован.

— Для чего тогда понадобилась я? Не думаю, что Сверр способен скучать по мне. Он... он любил мою мать. Пусть и по-своему. Пусть и возненавидел за измену. Я для него напоминание о ее измене.

— Но кроме этого, ты добрая, храбрая и сильная девушка, Санна. Может, однажды он увидит в тебе не болезненное напоминание о прошлом, а просто человека, достойного если не его любви, то уважения. Может, уже увидел?