Книга Мои. Робкий дар убогого мира, страница 138 – Лина Таб

Но взгляд моего мальчика лучился таким безграничным счастьем, что я поняла, все правильно. Он понял.

— Я люблю тебя, Сахи. Для меня ты уже муж и им останешься, — запускаю руку в кудрявые волосы, которые еще были влажными после мытья, глажу по голове, держа лучистый взгляд своим и наполняясь чем-то теплым.

— Я тоже тебя люблю, больше жизни, — произносит тихонько, но очень уверенно Сахи и робко улыбнувшись мне, сжимает мои бедра в объятиях.

Спустя почти два местных года

— Карья, да твоюж…!! — голосит с улицы Диель, с нотками паники.

— Тихо ты! Сейчас поймаем! — рыкает в ответ Карья.

Мы с Микайей замираем над сывороткой, глядя друг на друга как две мыши, которым вот-вот придет трындец в виде веника и обернувшись в сторону окна, кажется, даже дышать перестаем.

Что у них на этот раз?

Взгляд скорее уже на автомате ищет маленькое тельце в мягком бежевом костюмчике, румяные щечки и курчавую блондинистую головку.

Но Виктория, наша с Сахи дочь, которой немногим больше года, тихонько продолжает играть с кастрюлей на полу нашей просторной кухни и совершенно не волнуется о том, что ее отцы, кажется, на улице теряют контроль над ситуацией.

Потому что за окном раздается грохот, затем треск дерева, а потом отборная ругань.

Сжимаю сильнее чем следовало ткань, в которую завернут будущий творог и выдохнув, возвращаюсь к сцеживанию сыворотки.

Дышу, еще дышу, пытаясь не бежать, контролировать все.

Это на самом деле очень тяжело, потому что я привыкла держать контроль во всем, в доме, в бизнесе, который рос, в семье. Привыкла все проверять. Порой, я забывала о том, что я не собиралась быть главной в нашей семье и о том правиле, которое сама же и ввела. Мы равны. Мы не бежим решать проблемы за других, но идем помогать, если нужна помощь. Если бы случилось что-то серьезное, нас бы позвали, а значит, мужья решают возникшую проблему и мне не нужно лететь сломя голову, как только слышу что-нибудь за окном.

И в самом деле, спустя десять минут, на пороге кухни появляются взъерошенные, пыльные и слегка раздраженные Карья и Диель.

Диель хмуро проходит на кухню, моет в тазу руки и подцепив пальцами у меня из под носа кусок мягкого творога, методично жует, жмурясь и по выражению лица, явно переваривая какой-то трэш.

Хмыкнув, я перекладываю готовый творог в поддон и вытерев руки, поворачиваюсь к Карьи, который жадно пьет компот.

Жду. Сами расскажут. Я приучила их к этому. Мы не боимся друг друга, мы делимся всем не для того, чтобы получить наказание.

— Ты ведь хотела увеличить загон для шаршей? — спрашивает вполне невозмутимо Карья, на что я лишь приподнимаю вопросительно бровь.

Я так понимаю, треск был оттуда.

И да, я хотела увеличить загон шаршей, ведь когда мы только переехали сюда, здесь кроме офигенного трехэтажного благоустроенного дома была огромная пустующая территория, за которую в том числе я все еще плачу рассрочку городу. А поскольку я не рассчитывала пополнять численность шаршей, то было решено на первые года сделать более маленькие загоны, которые мы могли бы потянуть финансово и которых хватало бы на девятерых здоровенных птичек и их резвые игры. Но на тот момент, я не рассчитывала, что шарши окажутся не только полезными, но и весьма любвеобильными.

Стоило им вырасти, начать давать первое молоко, которое мы тут же пустили в производство, как начались первые проблемы.