Книга Мои. Робкий дар убогого мира, страница 137 – Лина Таб

Карья встречает мой взгляд невозмутимо, а Диель лишь виновато опускает взгляд.

— Он не хотел, считая, что ему не место в доме, — повторяет Карья ту информацию, что я уже слышала, — пришлось ему доходчиво объяснить.

— Вам же не пришлось его бить? — произношу мрачно.

— Нет, но подтолкнуть в нужном направлении были вынуждены, сообщив, что ты беспокоишься о нем и кроме того, что тебя нельзя волновать, ты в магическом истощении, — произносит Диель.

— Понятно.

— После этого он ломанулся к тебе, — продолжает Карья, — но так как до этого он возился вместе с рабами в огороде, пришлось отправить его мыться, а сами мы пошли узнать, как ты и можно ли к тебе.

— Понятно, сами боялись, но друга тащили, — хмыкаю задумчиво, — одобряю.

Мужья улыбаются уже более смело и именно в этот момент на пороге замирает фигура Сахи.

Он будто весь посерел и сжался за то время, что я отсутствовала, а у меня, стоило встретить его взгляд, который он упорно держал прямо, а не опускал вниз, все сжалось внутри.

Мы молчали пару минут, и это время опустилось какой-то тяжестью на плечи.

Мужья повскакивали со своих мест и очень быстро, сгруппировавшись, покинули комнату, подтолкнув ко мне Сахи. Думала еще дверь закроют, но нет.

Сахи же, натянутый как струна, медленно двигался ко мне. Его глаза жадно осматривали меня, взволновано следили за каждым вздохом.

А поскольку я молчала, так как все слова как-то улетучились и не планировали формироваться во что-то вразумительное, Сахи добрел до кровати и сел рядом, с идеально ровной спиной и напряженным телом. По его взгляду и поведению явно читалось, что он бы скорее рухнул вновь на колени и просил прощения, но с ним похоже провели беседу и теперь сам Сахи держался молодцом, хоть и очень боялся.

А потом, он так же аккуратно, осторожничая, склонился ко мне, укладываясь головой на мои бедра, но не надавливая весом. Его взгляд сконцентрировался на моем животе и такой тоской от него повеяло, что я вздрогнула.

Сахи тут же вскочил, устремив виноватый взгляд вниз.

— Ложись обратно, если хочется, — произношу тихо.

Я уже не испытываю злости. Волнение о Сахи, волнение о том, как он относится к тому, что он станет отцом, беспокойство о том, как мы все будем справляться. Это все кучей наваливается на меня, и тоже самое, я читаю в глазах Сахи.

Мой милый мальчик вновь укладывается мне на ноги и опускает ладонь на мой еще плоский живот. Прикрывает глаза и гладит. Невесомо почти, но в этих касаниях столько всего, что меня накрывает тоской. Не своей, его.

— Сахи… — произношу хрипло, — мы справимся, — произношу скорее для нас обоих.

— Не лишай меня возможности быть рядом с ним. Я сделаю все, что скажешь, Лена, только пожалуйста, не разлучай нас, — произносит Сахи то, от чего у меня волосы дыбом встают.

— Что? — я привстаю на локтях, шокировано глядя на Сахи, который сильнее прижался ко мне.

Сахи вздрагивает. Открывает глаза и смотрит на меня.

Да, я не ошиблась, во взгляде тоска.

— С чего ты вообще решил, что я лишу тебя возможности общаться с собственным ребенком? — произношу шокировано.

Мне казалось, мужья поговорили с ним.

Но видимо, у него сформировалось что-то свое.

— Сахи, я бы ни за что не стала бы наказывать тебя. Не стала бы разлучать вас, не стала бы продавать тебя. Я не понимаю, что творится в твоей голове, но это все уже случилось, — я кидаю взгляд на свой живот, — и нам придется принять новые реалии, придумать что-то, чтобы защитить и его и всех нас. Но это все внутри нашей семьи. А ты, часть моей семьи, Сахи. Даже если я разозлилась, даже если сильно. Это не значит, что я тут же откажусь от тебя, или будут играть тобой и тем, что ты чувствуешь. Ты уже отец моего ребенка, Сахи и им останешься, — произношу ровным голосом, не зная до конца, нашла ли я достаточные слова, чтобы донести все то, что хотела, мне казалось нет.