Книга Газоход, страница 22 – К. Велесмайская

— Никогда не поздно научиться. Не посылать на убой, не принимая отказов. Как минимум. Да? – Зайчиха взглянула на Пиро. – Ты не оружие, а такой же человек, который хочет жить.

Я смолк, чувствуя, что пора и мне вздремнуть. Наблюдать за их флиртом мне противно. Неестественно это.

— Я не против… С тобой, – тише обычного радовался Пиро.

Почти пять дней ожидания превратились по ощущениям в недели. Еды не осталось, воды – тем более. Спасаться приходилось конденсатом через вату, который оседал на стенках трубы. Вторую каплю каждый отдавал соседу, замечая, как тому плохо.

Но хуже всех стало нашей Зайчихе. У меня и так сердце сжималось, когда она мазала какой-то едкой дрянью свои ожоги. Их она получила, когда успокаивала Пиро после моего допроса. Что говорить… Чувствовал я себя в эти моменты настоящим злодеем. А теперь наш талисман и вовсе слёг: Алёне мерещилось всякое, стонала, ворочалась. Огневик чуть ли не скулил, проверяя её порой слабое дыхание и высокую температуру.

Деваться некуда. Наверх пока нельзя.

И как по волшебству, в последние часы ожидания, наша Зайчиха оклемалась! Я искренне поверил в чудо, пока Леший не рассказал мне о том, как Пиро пытался «забрать» жар с тела Алёны: трогал её лоб, руку, губы… Концентрировался как на экзамене, пыхтел, осторожничал. А потом и вовсе аккуратно поцеловал. Леший его заметил и присвистнул.

«Никому не расскажешь?!» – испугался огневик.

«Да я могила, брат!» – клялся Леший.

— Даже мёртвый, а всё равно болтун, – ответил я, выслушав рассказ танкиста. Огневику я ещё выскажу о несогласованном использовании сил элементаля, но потом…

— Час, и выходим, – счастливо сообщил одухотворённой команде, поглядывая на старенькие кварцевые часы.

Кажется, впервые все разом улыбнулись друг другу. Приятный момент, светлый. Но даже тут, собаки, всё омрачили.

Снаружи вновь послышался механический топот.

У первой точки нашего выхода. Самой важной. Где, по нашим последним данным, патруль никогда не ходил.

Сволочи!

* * *

Роботы стояли над трубой. Ждали. И никто не понимал, чего именно. Бунин на слух пересчитал их: трое или четверо.

Время поджимало.

Пиро сидел на корточках, покачиваясь вперёд-назад, как перед прыжком. Кулаки сжимались и разжимались. В темноте трубы его глаза горели оранжевыми углями – искры нетерпения. Молодой, дерзкий, с огнём в крови, он по-настоящему хотел стать героем… теперь есть для кого.

— Я могу их сжечь за три секунды, – прошипел он. – Просто скажите, и я…

— И подорвёшь нас, – оборвала его Алёна, не повышая голос. – Вспышка – и метан устроит нам кремацию.

Она поправила «СмартСкан», будто проверяла данные, но на самом деле просто отвела взгляд; его эмоции были слишком громкими, и слишком удобными для Зайчихи.

— Ты же чувствуешь их, – продолжила она мягче, но в голосе появилась хищная ласка. – Вон они. Шесть шагов от нас, да? У каждого сканер с терморадаром. Малейшее явное тепловое пятно и они среагируют.

— Тогда что? – Пиро метался. – Сидеть здесь? Ждать, пока воздух закончится или кто-то из нас чихнёт? Они не уходят! Почему? Тот же ушёл!

Алёна взглянула на него, задержав взгляд чуть дольше, чем нужно. Её голос стал почти неслышным:

— Ты хочешь, чтобы я выжила?

Огневик замер. Потом резко кивнул.

— Тогда слушай меня. И сделай всё, как я скажу. Иначе мы все умрём, а я не хочу. – Пауза. – Пока не хочу.