Книга Газоход, страница 15 – К. Велесмайская

— Дамочка у тебя в штанах. – Зайчиха отвернулась, подкладывая чехол от «СмартСкана» под щёку. Обиделась? Мило…

То ли туман из постоянного мрака, то ли ощущение всего трагизма, что происходит с нашим отрядом, но я проникся разговорами с ней. Почему нет? В её кармане мой яд, моя красная кнопка «СТОП», если понадобится. Считаю, интересный опыт – подружиться со своим палачом.

— Семьи у меня нет, а любовь губит. Стихийников так точно…

— М? – она закопошилась. Удочка брошена. Девушка она и в трубе на военной операции девушка. Уверен, командирша читает любовные романы, пока никто не видит, и грезит о прекрасном принце, который полюбит её выбор, точнее, её шрамы, и не побоится к ним прикоснуться.

— Мы называли его Лапис. После терапии родимое пятно на его щеке посинело, вот и… – я вздохнул, вспоминая добродушного мужика: он на шахте работал и единственный выжил после землетрясения. Ради чего? Чтобы сгинуть на белом столе.

— И? Хватит останавливаться на половине. Либо говори, либо молчи.

— Лапис был из элементалей земли. Шутник, каких поискать. Всем нам болячки свои показывал и радовался новому дню как дитя. Вот все его и полюбили. Особенно Виктория, наша ночная медсестра. Мы сначала не поняли, чего Лапис по ночам на боль жаловался и спускался в приёмную. Как по часам.

— Оу… На свиданку сбегал? – Зайчиха, наконец, повернулась ко мне.

— Ага. Забавно со стороны смотреть, как они тискались в углах и делали вид, что ничего не происходит. Только вот шло время, а из дежурки всё чаще слышался плач Виктории. Она как никто понимала, что назначение её дорогого шахтёра не сулит им совместного семейного счастья. За несколько дней до его назначения они устроили себе ночь любви.

— Откуда знаешь? Свечку держал?

Я рассмеялся в ладони, представив себя в роли свечи. Даже воск не нужен! Командирша улыбнулась, и я засмотрелся на её почерневшие зубы, представляя их чистыми, а улыбку – очаровательной. М-да. Чего только от скуки не мерещится.

— Все знали. Лапис тогда и погиб.

— Что?.. – она аж привстала, меняясь в лице: с распылённой до интереса девочки, до женщины, носившей траур за всю трагедию мира.

— Не выдержал любви, за которую ты предлагаешь сражаться. Расцвёл. В прямом смысле. Его внутренности заполнились цветами, вылезли из носа и ушей закрученными стеблями, распустились бутоны. Красные, влажные, с ошмётками… Жуткая картина, я краем глаза видел.

— Господи… – выпучилась от шока она. В свете фонарика я заметил новый оттенок её глаз. Раньше – тёмный налёт. Теперь – карамель. Хм… – А Виктория?

Я проморгался.

— Уволилась, набила татуировку с кустовой розой и уехала куда подальше. Лапис потерял самоконтроль и свою любимую жизнь ради ночи с обычной девкой, которая повелась на его шутки. Послушай всех тут, каждый скажет, что за любовь сражается. Половина из них, если не больше, за неё и помрёт. Так на кой чёрт мне сдалась эта любовь? Я тут по приказу.

В тишине я отчётливо улавливал гул остальных. Думаю, они слышали меня, рассуждали о себе и противились моей истине – нет такой вещи, за которую нужно умирать. Они – солдаты, их дело – выполнять приказы и не выказывать сомнений. Я стал таким же. Не нужно тешить себя иллюзиями о чём-то прекрасном там, в безопасности, дома.

Кофемашина тоже варила вкусный кофе, пока не встала на ноги и не направила струю кипятка в лицо человека. Это я образно.