Книга ЛЮМО, страница 46 – К. Велесмайская

Тут же рядовой заткнулся. Тогда командир снял пиджак и включил кондиционер, чтобы охладиться и унять раздражение.

— Сэр, вы должны понять… Они же божественные…

«Тупое ты создание. Я как никто другой это понимаю».

— Отказываюсь. Вломились сюда и говорите о какой-то пропаганде пошлости. Вы в своём уме? У вас там в отделении мозги припекло? Брысь! Иначе сниму со службы за нарушение субординации.

Обвинитель скрылся. День только начался, а люди решили поиграть в скудоумных блюстителей святых образов. Вот так всегда! Кто им дал право? Зейн сделал пометку в блокноте о том, что необходимо провести беседу со всеми подразделениями.

— Чего удивляюсь… – ворчал он, разгребая письменный стол от бумажно-папочных гор, – все хотят быть причастными. Будто поможет. Или это они свои грешки так отмаливают? Заходите! Кого там опять принесла нелёгкая…

После нескольких стуков в кабинет командира зашла Найра в сопровождении тренера Байо, чей голый торс прикрывало длинное африканское ожерелье из слоновой кости и птичьих перьев. Ещё давно он привёз его из родных краёв и ждал, когда в Акюрейри наступит жара, чтобы примерить наследство родителей и отвести от себя коварство бога солнца Нзамби Мпунгу. Так гордился своей цацкой и устойчивостью к палящим лучам, что приманил Рэймонд, которая напомнила об обещании.

— Она тут… – начал Бай.

— Ты сказал, что любое желание! Я выбрала. Долго мне ещё ждать? Колитесь! – Найра стукнула ладонями по столу, и одна из папок съехала вниз.

— Я надеялся до последнего, что ты забудешь.

— С хрен… – Она откашлялась. – Почему же? У меня шедевральная память.

— Да ты что… – кивнул Зейн и, подперев подбородок руками, облокотился на столешницу. – Как его зовут? – глазами показал на тренера.

— Борька. А-а-а…

Тренер задумчиво хмыкнул.

— Бак? Брут?

Зейн громко расхохотался, облокачиваясь на спинку своего кресла:

— И ты, Брут? Господи, Рэймонд… Он же Бартоломью. И очень обижается, когда его имя неправильно произносят.

Командир подыграл девчонке и ещё долго втихую смеялся, когда она извинялась перед тренером по пути в исследовательский блок – тайное логово всей команды Байо, где закалённые труженики часами оставляли подушечки пальцев на клавиатуре, нюхали колбы и анализировали тонны информации со всего мира.

Здание исследовательского блока – строгий прямоугольник из серого бетона с плоской крышей, под которой скрыты спутниковые антенны и вентиляционные трубы. На фасаде сохранились остатки жёлтой краски, некогда яркой, а теперь чуть облупившейся от частых дождей. Окна – узкие и высокие, как бойницы, многие из них затянуты пожелтевшей плёнкой. У входа двойная металлическая дверь с парочкой крепких охранников, рядом – панель для ввода пароля с динамиком, который громко трещит при каждом вызове.

Внутри ещё хуже, чем представляла Найра. Полы в коридорах выложены из треснутой керамической плитки, кое-где заменённой линолеумом. Стены словно выкрашены в два цвета: внизу грязновато-зелёный, а сверху – выцветший белый. Под потолком тянутся трубы отопления, иногда перемотанные изолентой. Лампы дневного света тускло светят, издавая слабое жужжание.

Лаборатория выглядит скромно и даже неопрятно. На столах – не самые новые приборы с облезшими кнопками, рядом лежат бумаги с графиками, стопки тетрадей и коробки с пробирками. Стены увешаны средненькими по размеру экранами с визуализацией каких-то расчётов. На одном из них Найра узнала трёхмерную карту орбит, где линии траекторий планет, спутников и мелких тел, астероидов и комет плавно двигались.