Книга Боги и чудовища, страница 228 – Шелби Махёрин

Она здесь.

Она жива.

Я пересек улицу в три широких шага и сжал мать в объятиях. Она подавилась смехом. Погладила меня по руке.

— Полегче, сынок. Я еще не до конца исцелилась, нужно чуть больше времени.

Все еще широко улыбаясь, мадам Лабелль похлопала меня по щекам и слегка прищурилась. Бабетта, стоявшая позади, выглядела необычайно серьезной.

Я посмотрел на нее.

— Спасибо.

— Не благодари меня. – Бабетта неопределенно махнула рукой. – Твоя мать помогла мне с работой в городе. Я была перед ней в долгу.

— Долг все еще за тобой, – добавила мадам Лабелль и насмешливо взглянула на куртизанку. – Не думай, что я забыла, Бабетта, как ты выкрасила мои волосы в синий цвет.

Только теперь Бабетта смущенно улыбнулась. Она украдкой оглядела нас.

— Скажи, охотник, ты не видел нашу прелестную Козетту?

— Она с Бо. Они пошли на север города.

Ее улыбка слегка померкла.

— Конечно. Прошу меня простить.

Бабетта тут же покинула нас. Я приобнял мадам Лабелль за плечи.

— Где ты была? Как ты?

— Учитывая все пережитое, я держусь как могу. – Она изящно пожала плечами. – Мы последовали примеру твоей жены и спрятались на чердаке Солей-и-Лун. Там нас никто не беспокоил. Вероятно, никто не знал, как это место важно для Лу. В противном случае Моргана наверняка бы его разрушила просто ей назло.

Я кивнул, глядя на Лу, и лицо матери исказилось. Она покачала головой.

— О боже. О боже. Какой ужас. – Мадам Лабелль посмотрела на меня ясными голубыми глазами, полными сожаления. – Бабетта сказала, что Огюст погиб в собственном огне. Высокомерныйглупец. – Словно осознав бестактность своих слов, она снова погладила меня по руке. – Но он… он был очень…

— Он пытал тебя, – мрачно сказал я.

Она удрученно вздохнула.

— Да, пытал.

— Смертью он еще легко отделался.

— Возможно. Остается довольствоваться тем, что сейчас Огюст испытывает страшные муки, где бы он ни был. Может быть, его даже мучают крысы. И все же… – Мадам Лабелль слегка пошатнулась, нетвердо держась на ногах. Я крепче ухватил ее. – Он был твоим отцом. Я сожалею об этом, но не сожалею о твоем рождении. – Она еще раз коснулась моей щеки и взглянула на Лу. – Ты должен идти. Однако, если ты проводишь меня до ближайшей скамьи, буду очень тебе признательна. Я бы хотела посмотреть на рассвет.

Я изумленно уставился на мать.

— Я не оставлю тебя тут на скамейке.

— Чепуха. Еще как оставишь. Ни одна ведьма в здравом уме не нападет на нас сейчас, а если кто и попытается… Что ж, думаю, выжило немало шассеров, да и этот отец Ашиль весьма…

— Пожалуй, на этом я тебя прерву. – Я покачал головой, но улыбка невольно тронула мои губы. – Отец Ашиль не для тебя.

Это, конечно, была неправда. Она могла заполучить любого, кого хотела. Я бы даже сам познакомил их.

Усадив мадам Лабелль на скамейку, по обе стороны которой цвел жасмин, я поцеловал ее в лоб. Ночь все еще властвовала в небе, но вскоре должен был наступить рассвет. А с ним и новый день. Я опустился на колени, чтобы поймать взгляд матери.

— Я люблю тебя. Кажется, я никогда не говорил тебе этого.

Усмехнувшись, мадам Лабелль оправила подол. Но я все равно видел ее глаза. Они заблестели от подступивших слез.

— Отныне я желаю слышать это каждый день. Ты будешь навещать меня по крайней мере три раза в неделю, и вы с Луизой назовете своего первенца в мою честь. Возможно, и второго ребенка тоже. По-моему, вполне разумно, да?