Книга Призрачная невеста, страница 94 – Шелби Махёрин

Лу зачаровала комнату, заперла ее и погрузила в странную тишину, но я все равно слышала, как матушка потребовала покинуть комнату… найти меня, призвать Жан-Люка уничтожить весь остров. Я закрыла глаза и прислушалась к ее глухому, похожему на далекое эхо голосу. Глубоко вздохнула, пообещав себе запомнить Михала, яркий роскошный вкус его крови, древесный запах его кожаного плаща. Сейчас они смешались с магией Лу.

Тупая боль пульсировала в горле, в глазах, и я снова спросила себя – уже в тысячный раз, – почему она не позволила мне вмешаться? Неужели Лу так сильно его ненавидела? Неужели она желала ему смерти или просто не думала, что Одисса способна на такой чудовищный поступок?

Кто-то подергал дверную ручку, и я напряглась, однако незнакомец не стал проверять, что за запертой дверью, и последовал за своим спутником в вестибюль. Из Старого города по-прежнему доносилась жуткая музыка, но с той минуты, как Одисса и ее свита вышли в свет, ее тон изменился – струны пронзительно визжали, а барабаны отбивали яростный и оглушительный ритм. Изо всех сил я старалась не вслушиваться, не обращать внимания на тишину между ударами барабанов и резкими душераздирающими воплями.

В какую-то минуту мне показалось, что я услышала ликующий крик месье Марка, но тут же закрыла уши руками.

Если бы не Лу и Дмитрий, я бы предотвратила содеянное. Я ощутила перемену в воздухе еще до того, как Одисса убила Михала. Каким-то образом я знала, что на этот раз все было иначе, что ему грозила опасность. Я могла его спасти.

«Она пыталась защитить тебя, – прозвучал тихий голос разума. – Они бы разорвали тебя на части».

Но они не разорвали. Ярость с новой силой захлестнула меня, и я резко открыла глаза. Они не причинили нам зла… Они не обратили внимания на Дмитрия и не напали на Лу, когда она побежала к моей матери, потому что слишком боялись ее. И несмотря на все свое высокомерие, Одисса не позволила Леандру прикоснуться ко мне. Если бы мы только действовали, а не прятались за вазой, возможно, смогли бы предотвратить эту бессмысленную жестокость. А теперь сердце Михала, жуткое и безобразное, лежало на полу в тени клетки.

Его сердце!

Я чувствовала, что оно там лежало, но не могла заставить себя посмотреть на него – даже признать, что оно там было, – и уж тем более коснуться его. Не могла вернуть его обратно в тело Михала. Ярость лишь усилилась, и я возненавидела себя за слабость, за страх. Какая же я трусиха! Я снова подвела Михала, а он ни разу не подвел меня. Он выбрался из моря с ножом в груди, когда я нуждалась в нем. Бросился ко мне – ко мне! – когда я столкнулась лицом к лицу с самой Смертью.

Михал заслуживал гораздо большего. Он заслуживал гораздо большего, чем я.

Я вспомнила, как он пренебрежительно махнул рукой в «Бездне», когда я заявила, что он хотел причинить боль моим близким.

«В любых отношениях есть свои сложности», – сказал он.

Сосредоточившись на воспоминании, я распахнула Михалу кожаный плащ и ощутила горькое сожаление, разлившееся по телу. Сосредоточилась на его пустой груди и проскользнула сквозь завесу, чтобы найти его – а вдруг он был там? Однако серебристый призрак меня не встретил. Куда бы ни отправилась его душа, здесь ее не было. Снег мягко падал на вереск рядом с Михалом. Я нахмурилась, глядя на крошечные фиолетовые цветы. Они росли прямо из черного дощатого пола и груди Михала… Я нахмурилась сильнее. Раны не было, а кожа засияла, как здоровая.