Книга Призрачная невеста, страница 62 – Шелби Махёрин

— Забавно.

Михал протянул мне руку, и, когда я неуверенно взяла ее, он поднял меня на ноги и отнял мои пальцы ото рта. Без всякого стеснения он посмотрел на мои клыки и кровь на моих губах.

— И вот мы здесь, грешник и праведница. Вот только я говорю правду, а ты лжешь.

Он прижал палец к моей губе, и кровь закапала сильнее, а внутри у меня все болезненно сжалось. Голос упал до шепота.

— Почему это происходит со мной?

— Тебя не учили прислушиваться к собственному телу. Не учили доверять ему. Однако для вампира не обращать внимания на свое тело не только трагично, но и опасно.

Что за чепуха. Нелепица какая-то…

— Я же не могу просто пить кровь других, когда захочется, Михал. Я не такая, как ты. Это неправильно.

— Почему неправильно? Я же не говорю убивать их.

— Да потому что я убью их! Ты же видел, что случилось у Башни. Я… я совершенно утратила самообладание. Не появись ты, я бы разорвала Жану горло, а с Брижит бы поступила еще хуже. Мне так этого хотелось.

Он прижал палец к моей губе еще сильнее.

— Какая огромная это была бы утрата.

— Ты невыносим.

Я подавила желание огрызнуться, зажать его палец зубами и укусить… Это было бы странно. Нельзя же кусать друг друга во время разговора.

— Ты сказал, что мы не должны убивать других…

— Я сказал, что это необязательно. Если хочешь оторвать голову каждому шассеру, я только поддержу тебя, даже помогу. Но только больные и страшно голодные теряют самообладание, когда пьют кровь. Так что… здесь я с тобой согласен. Не успей я вырвать славного капитана из твоих рук, ты убила бы его.

Михал отнял палец от моей губы и посмотрел на ярко-алую кровь.

«Ему тоже это отвратительно, – вдруг поняла я. – То, как я влияю на него».

Скривившись, он отер кровь о штаны.

— Скорее всего, и убьешь.

— Прошу прощения? – отшатнулась я, изумленно прищурившись. – Что ты сказал?

— Можешь притворяться невежественной сколько угодно, Селия. Теперь ты вампир. Все, что мы чувствовали, когда были людьми, став вампирами, мы чувствуем сильнее: гнев превращается в ярость, удовольствие – в блаженство. Нас часто тянет к крови тех, к кому мы испытываем привязанность. Сегодня ты доказала это. – С раздражающе надменным видом он сцепил руки за спиной и отошел. – Если хочешь защитить тех, кого любишь, научись пить кровь… или нет. Меня не волнует, что случится с твоим дорогим Жан-Люком. – Он пожал плечами, и его черные глаза недобро сверкнули. – Ты должна задать мне вопрос.

«Вопрос».

Из горла вырвалось рычание, и этот звук был такой чужой, такой неуместный, что я могла притвориться, будто прорычала не я.

— Ты ревнуешь? В этом все дело? Ревнуешь, что я пошла к Жан-Люку, а не к тебе?

— Не льсти себе, лапочка. Это ты разбила сердце Туссену и едва не сожрала его этим утром… Не могла ничего интереснее спросить? – А затем еще жестче сказал: – Три вопроса.

— Черта с два. – Я ткнула пальцем ему в грудь. – Я не буду играть в эти игры. Если ты сдерживаешь свои чувства и не хочешь говорить о них открыто, то и я не буду.

Он насмешливо фыркнул, словно я сказала что-то забавное, и, едва сдержав возглас досады, я пихнула его руками.

— И что ты предлагаешь, Михал?

Я запуталась ногами в полах плаща и откинула его за спину. В глазах стояла алая пелена и обжигала жаром. Плащ пах как он. Как мы.