Книга Призрачная невеста, страница 21 – Шелби Махёрин

А потом отправил меня прочь.

Глаз я не открыла.

— Брось, лапочка, – увещевал он, буравя меня взглядом.

Наверняка увидел, как я задрожала, а Рид покрепче сжал меня, потому что голос Михала помрачнел.

— Ты же никогда не трусила. Не начинай сейчас.

— Не смей так говорить.

Резкий голос Лу словно ножом рассек повисшее в воздухе тяжелое напряжение. Какой бы недуг ее ни беспокоил, когда мы вызывали духов, сейчас все прошло.

— Не смей вообще с ней разговаривать. У нас был уговор, Михал. Ты будешь уважать желания Селии и оставишь ее в покое…

— …при том лишь условии, что ты о ней позаботишься.

Хотя он говорил с Лу, я ощущала его взгляд. Михал неотрывно смотрел на меня, желая, чтобы я взглянула на него. И маленькая бесстыдная часть меня так и хотела поступить. Однако другая часть была труслива, и сейчас я просто не могла посмотреть ему в глаза. После всего, что произошло между нами на Реквиеме, просто не могла!

— И, судя по всему, я ошибся, – пробормотал Михал. – Похоже, вы решили потакать ее желанию умереть. – Потом, уже мягче, он спросил меня: – Когда ты в последний раз ела?

В горле у меня все сжалось, но Лу, несмотря на слабое биение сердца, как всегда, была на высоте. Каждый мускул в теле Рида напрягся, когда она прорычала:

— Селия не хочет с тобой разговаривать, а если ты считаешь, что она желает умереть, я могу ее понять. И ты будешь говорить со мной. Как вообще ты смеешь сомневаться, что мы не заботимся о ней? Ты и понятия не имеешь, через что ей пришлось пройти…

— А ты?

В его голосе послышались опасные нотки, и мурашки пробежали у меня по спине. Хотя я умоляла себя не открывать глаза – не обращать на него внимания, надеясь, что все само собой разрешится, – в глубине души знала, какой Михал на самом деле. Если он пришел, значит, не просто так, и не уйдет, пока не добьется своего.

И все, больше я не могла противиться искушению. Затаив дыхание, я взглянула на него сквозь ресницы.

И вот он.

При виде него все мысли улетучились. Перед глазами предстало олицетворение самой ярости, такой мрачной и неистовой. Словно ко мне спустился ангел мщения или древнее божество. Михал был облачен в черные одежды, серебристые волосы распущены. Как он оказался в таком обыденном месте? Ведь он должен существовать только в мифах и легендах, и все же он был здесь.

И вид его потрясал и ужасал.

— Ты ничего не можешь для нее сделать, Михал, – сказала Лу, ощетинившись в ответ на его молчаливый вызов. – Уходи, пока я не разозлилась.

— Слова ребенка, – отозвался Михал, – который никогда не видел настоящего гнева.

Пальцы Лу дернулись.

— Я не ребенок…

— Тогда пригласи меня войти.

— Ни за что.

Окутанный ночной мглой, насквозь промокший Михал с плохо скрываемым раздражением держался за дверной проем. Его руки были напряжены, плечи опущены. Дерево прогнулось и затрещало под его хваткой. Он свирепо смотрел на Лу.

— У тебя на столе размазанная пентаграмма, Луиза ле Блан, а на кухне пахнет кровью и розами. Я не знаю, что вы навлекли на себя сегодня, но Селии уже не нужна помощь твоего мужа, чтобы стоять на ногах.

Взгляд его черных глаз встретился с моим, и за его спиной вспыхнула молния. В его глазах сверкала злость – на меня, на Рида, на поломанные свечи и кровавую пентаграмму.

— Ты повела себя очень глупо. Подвергла себя и всех вокруг опасности, – тихо произнес он.