Книга Призрачная невеста, страница 189 – Шелби Махёрин

Я не успела ответить, как он схватил Михала за сломанную лодыжку и потащил нас обоих из дома.

Я не видела матери, но услышала ее испуганный крик, когда Жнец перекинул нас с Михалом через пропасть, и мы без сил рухнули на землю. Рядом без сознания лежали Одисса и Дмитрий. Я подавила стон. Филиппа сковала их серебряными цепями, их обожженные до волдырей запястья и лодыжки слегка дымились. На щеке Дмитрия виднелся ожог от креста Филиппы.

Но почему? Дмитрий ведь служил Смерти. Разве что он… Я бросила взгляд на Одиссу, на кровоточащую рану у нее на шее…

Разве что он не защищал сестру. И тоже прочертил на песке линию.

Притянув Михала, я уложила его к себе на колени и выдернула кол из его ребер, борясь с паникой. Его рука дрожала, веки трепетали.

«Он не погибнет здесь. Михал исцелится. Он исцелится…»

— Не было нужны доводить до такого. – Жнец чеканил каждое слово.

Он возбужденно расхаживал из стороны в сторону. Последние обломки дома Матильды рухнули в пропасть, и весь лес затих.

— Зачем было доводить до насилия? Я ведь был учтив.

Он резким жестом указал на мертвецов и Филиппу, словно ожидая их согласия, но они зловеще молчали. Не почитали его. Просто стояли, смотрели пустыми глазами и ждали нового повеления.

Но не Филиппа. Она стояла рядом с нашей дрожащей матерью и смотрела на меня.

Однако Смерть не обращал на нас внимания. Он широко раскинул руки, а его возбужденность сменилась жгучей яростью.

— Я ведь вежливо просил, так? Обрисовал всю картину довольно ясно. Если уничтожить завесу, всем только станет лучше – всем! – но почему-то оказался злодеем в этой проклятой истории. А как мне не быть злодеем, когда герои такие мерзкие? Почему они не хотят понять меня?

Он внезапно схватил мертвеца и оторвал ему голову, а тот даже не пошевелился. Матушка закричала. Я разорвала рукав и порезала руку о край серебряной цепи Дмитрия. Рядом с пропастью промелькнула серебристая вспышка, но я не обратила внимания. Поспешно наклонившись, я прошептала Михалу на ухо:

— Пей.

Я прижала кровоточащую руку к его губам, и он со стоном открыл глаза.

— Все будет хорошо. Просто выпей, исцелись и…

— Не уверен, что все будет хорошо. – Смерть с наслаждением оттолкнул мою руку. – Я дал тебе выбор, и ты выбрала неверно. Теперь нас всех ждут последствия твоего решения.

Я впилась ногтями ему в сапог и попыталась дернуть за ногу, чтобы повалить его на землю. Жнец схватил меня за горло, и я поморщилась. Нельзя было сдаваться. Нужно было отвлечь его…

— Мы тебя… ни за что… не выберем, – задыхаясь, прохрипела я.

Смерть сильнее сжал мне горло, едва не раздавив.

— Ты сам… сказал. Настоящая смерть – это равновесие, будущее и… покой.

Я оцарапала ему запястье, чтобы он посмотрел на меня, чтобы на меня посмотрели все, а серебряная вспышка обретала плотность.

— Это обещание жизни. Обретение смысла. Не смерть наш враг, а ты! Мы не станем… служить тебе. Не поможем тебе уничтожить… наш мир.

Жнец не зарычал, не оскалился, не придушил меня, как я того ожидала, – он просто мрачно кивнул.

— И я тебе верю, – сказал он.

Он швырнул меня на землю и поднял кол, лежащий в траве.

— Ты отвечаешь за все последствия, mon mariée.

Столько всего нужно было осмыслить в этот миг, и секунды, кажется, замерцали в небе, как звезды. Передо мной проносились образы. Смерть. Кол. Михал. Но я не понимала – и не пойму, – почему у Смерти побелели пальцы, которыми он сжимал кол. Почему глаза Михала распахнулись. Под ногтями у меня были трава и земля, пока я ползла все быстрее и быстрее. В горле горело, кровь стучала в ушах. Нет, нет, нет. Нет!