Книга Призрачная невеста, страница 154 – Шелби Махёрин

Да и важно ли это вообще?

Поиски виноватых не изменят прошлого. Не исправят ошибок. Кажется, все пути вели ко мне, и все же моя жизнь… просто моя. Она не могла быть неизбежной. И не была! И вот сквозь крепко стиснутые зубы у меня вырвалось одно-единственное слово:

– Нет.

Смерть удивленно заморгал, но быстро взял себя в руки. Он прищурился, а я попыталась разорвать нашу связь.

— Нет? – вежливо переспросил он и растерянно наклонил голову. – Селия, милая моя, ты отказала мне?

— Я не принадлежу тебе. И никому не принадлежу!

— Неужели?

Он угрожающе улыбнулся, и огонек в его взгляде вспыхнул ярче.

— Может, проверим это твое смелое заявление? Нужно просветить тебя. Что выберешь, Селия? Солнце или восставших? Постой. – Его глаза засияли. – Знаю… Давай немного прогуляемся.

Он схватил меня за затылок и вскинул голову, и я не смогла сопротивляться ему. Урны, роща, весь лес зарябили и смялись, словно ткань.

«Так и есть», – с ужасом поняла я.

Смерть собрал завесу в кулак, смял ее, словно шелк. Он отпустил меня и толкнул сквозь складки завесы. Перед нами появилась знакомая темная комната. В воздухе витал запах острова Реквием, замка.

«Аромат матушки».

Дыхание перехватило.

Она беспокойно спала, дрожала во сне, хотя в камине горел огонь. Пламя заливало ее лицо золотистым светом, но она все равно казалась бледной и крошечной на фоне черных простыней. Я тревожно считала каждый ее вдох, смотрела, как вздымалась и опускалась ее грудь, а потом перевела взгляд на Смерть.

— Что ты творишь? Иван и Павел стоят за дверью, и когда они…

— Она так измучена, да? – Он не удостоил Сатин даже взглядом и лишь жадно пожирал меня глазами. – Как будто… занемогла. Слышишь, как хрипит у нее в груди?

— Если ты прикоснешься к ней…

— Мне не нужно к ней прикасаться, чтобы остановить ее сердце.

В моем взгляде вспыхнуло изумление – ярость, – а Смерть лишь пожал плечами и наклонился ко мне ближе. Его глаза засияли еще ярче, и он заговорил тише:

— Я не хочу этого делать, Селия. Даже говорить об этом не хочу. Но если ты и дальше будешь отвергать мою добрую сторону, может быть, злая убедит тебя больше. Я хочу знать, что произошло в канун Дня Всех Святых, и ради этого сделаю что угодно. – Многозначительное молчание. – Ты меня поняла?

Я ничего не ответила, и Жнец схватил меня за шею. Задыхаясь, я прорычала:

— Ты не причинишь вреда моей матери.

— Хорошо. Согласен. Заключим сделку. Ты расскажешь мне все, а я не причиню вреда твоей матери. Конечно…

Он картинно помолчал, а потом наклонился и прошептал мне на ухо:

— Если тебя это не устраивает, можешь дать ей свою кровь. Она даже не узнает об этом. По капельке каждое утро в завтраке, и даже я не смогу вас разлучить.

Я ощутила, как он улыбался мне.

— Ты просто больной.

Мрачно засмеявшись, он отпустил меня и поддел ногой прах Ля-Вуазен.

— Всего лишь подкидываю идею.

И я подумала. Смерть отошел, а я подумала о матери, о нем. Подумала о том, что снова могу свободно двигаться, и мне выпал шанс.

«Я не верю в неизбежность».

И, ни о чем больше не думая, я прыгнула.

На долю секунды ноги оторвались от земли, и надежда рассеяла отчаяние, расцвела в груди. Я потянулась рукой к завесе и спальне за ней. К матушке, к Михалу. Однако Смерть схватил меня за запястье и дернул назад с тем же мрачным весельем. Вот только в следующий миг в его глазах уже не было никакого веселья.