Книга Чудовище Невы, страница 43 – Ирина Ширяева

Однако полковник был суров, но справедлив. Так что Стива незамедлительно получил разрешение на перевод Лизы из Мариинской больницы в госпиталь Службы НН.

Во-вторых, Стива позвонил Лизиной опекунше леди Маргарет. Сообщил, что Лиза нашлась и описал ситуацию. Попросил как можно скорее приехать в Мариинскую больницу.

Обычно холодная и надменная леди бурно обрадовалась счастливому возвращению племянницы и выразила Стиве горячую благодарность. Посетовала, что она сейчас, к сожалению, находится не во дворце на Невском, который практически рядом с Литейным, а на Крестовском острове, где у Белосельских-Белозерских своя дача. К тому же уже легла в постель и даже задремала. Но на помолвку племянницы будет торопиться изо всех сил! Ждите!

В-третьих, Стива с Митиной помощью наскоро сочинил и отправил письмо начальнице Смольного института. В нём он уведомлял madame Вильман о том, что намерен просить руки её воспитанницы Елизаветы Белосельской-Белозерской. Тем самым Степан Оболонский и Елизавета будут считаться женихом и невестой до официального вступления в брак.

Вообще-то подобное письмо надо было оформлять в качестве просьбы и подавать минимум за месяц до события, но обстоятельства требовали пренебречь некоторыми правилами. Главное – сохранялась суть процедуры.

А она заключалась в том, что правила нынешнего Смольного института не запрещали помолвки учениц «белого» класса с женихами из родовитых домов. Наоборот – негласно поощряли. Ведь тем самым институт одобрял стремление молодых аристократов в недалёком будущем вступить в законный брак. А это в наше сложное время – чтобы не сказать, безнравственное! – чрезвычайно важно!

Тем более что для девушки в этом случае ничего не менялось. Она по-прежнему могла видеться со своим женихом исключительно в приёмные дни и только в присутствии классной дамы. Так что помолвка предполагалась как чисто духовный союз и никак не способствовала иным сближениям.

А в-четвёртых, Стива отправил посыльного в фамильный особняк Оболонских на Каменноостровском. Тот должен был привезти необходимое для помолвки кольцо. А поскольку все ювелирные магазины оказались давно закрыты, для решающей процедуры Стива решил взять старинный фамильный перстень.

* * *

Пока леди Маргарет ехала со своего Крестовского, Стива начал оформлять перевод Лизы в госпиталь Службы НН. И тут возникли некоторые формальные заморочки.

Они обнаружились в журнале учёта поступающих в клинику больных.

Оказалось, что Лиза значится в больнице под именем Марии Федосовой, упаковщицы склада известного маркетплейса «Газон». Данные переписаны с пропуска на этот самый склад.

Это открытие, с одной стороны, объясняло, почему внешность девушки не сверяли с ориентировками, которые рассылал Стива. Ведь ориентировки рассчитаны на неопознанных пациентов. А у Лизы, выходит, каким-то образом оказался конкретный документ, удостоверявший личность.

Но, с другой стороны, откуда взялся этот пропуск? И почему его привязали именно к Лизе?

Может быть, из-за большого поступления раненых в этот день произошла какая-то путаница с документами? Но нет! Судя по той же записи в журнале, Лиза поступила в больницу в шесть сорок пять. То есть гораздо раньше, чем сюда стали прибывать жертвы катастрофы, которая произошла около полудня.